«Конец грязного бизнеса» (самый первый очерк о создателе компании Gloria Jeans)

А А А
 
Владимир Владимирович Мельников один из самых известных и успешных ростовских предпринимателей. Он основатель и владелец крупнейшей российской компании по производству одежды Глория Джинс. У него неординарная биография.
 
Как гласит Википедия, родители Володи погибли, когда он был подростком. В 12 лет ушёл из школы. С 15 лет работал на заводе «Ростсельмаш». Тогда же он открыл для себя один из первых законов бизнеса: чем дальше от места производства, тем дороже продукт. Всем журналистам он рассказывает, как за один день заработал 150 рублей, купив у рыбаков мешок рыбы за бутылку водки (2 рубля 87 копеек) и перепродав хвосты поштучно торговкам на рынке по 15 рублей.
 
В студенческие годы Владимир начал фарцевать, а затем стал валютчиком. Как он говорит, это был предел его мечтаний: он чувствовал себя королем, эволюционной вершиной свободного советского предпринимательства.
 
В 1969 году Мельникова первый раз посадили. За спекуляцию он получил пять лет общего режима. На зоне зэк по кличке Интеллигент научился приспосабливаться, «гнуть спину». Правда, так и не научился врать глазами. Сегодня отсутствие этого умения, считает Мельников, мешает ему общаться с властью.
 
В местах лишения свободы он отморозил ноги. Теперь ходит только в шерстяных носках и дорогих ботинках, но принципиально не завязывает шнурки. Он сидел еще два раза; последний раз освободился по амнистии, в 1992 году вышел в «новую жизнь» и немедленно основал швейный кооператив, который за первый год заработал $300 тыс.
 
Эксцентричность ВВМ, его независимые высказывания и модные костюмы всегда в центре общественного внимания. В октябре 2011 года Владимир Мельников был отмечен журналом Forbes как один из девяти самых необычных российских бизнесменов - сумасбродов, чудаков и эксцентриков.
 
Количество интервью, которое он раздал всевозможным СМИ не поддается учету. Но первый вздох и первое чириканье самые дорогие в жизни. И самым первым человеком, чье перо проникновенно написало о Владимире Владимировиче, был целый подполковник госбезопасности, заместитель начальника УКГБ СССР по Ростовской области Е.П. Михайлов. Очерк Михайлова дважды публиковался в сборнике «Чекисты Дона» (Ростовское книжное издательство, 1980 и 1983 годы). Его весьма любопытно перечитывать сегодня, уже зная, как сложилась судьба ВВМ, так что воспроизведем его, не забывая, что очерк написан в духе своего времени, автор носил погоны. А называется произведение публицистики -
 
 
КОНЕЦ ГРЯЗНОГО БИЗНЕСА
 
«...В конце декабря 1969 года поздним вечером из ростовского ресторана «Балканы» вышла пьяная компания молодых ребят. Состояние и поведение их было таким, что находившиеся поблизости работники милиции были вынуждены сопроводить гуляк в отделение милиции.
Казалось, этим все и закончится. Однако дело стало принимать иной оборот, когда у одного из них, а именно у Владимира Мельникова, были обнаружены доллары США, марки ФРГ и итальянские лиры. На вполне законный вопрос, каким образом они оказались у него, Мельников отвечать не захотел.
Мельников был задержан, и в отношении его возбудили уголовное дело. На первых порах расследованию стало ясно только одно: Мельников действовал не один, у него есть сообщники, с которыми он совершал валютные сделки. Началась кропотливая и настойчивая работа подключившейся к делу группы работников Управления КГБ СССР по Ростовской области.
Были выявлены дружки Мельникова, стремившиеся, как и он, жить «красиво». Вместе Владимиром Мельниковым к уголовной ответственности за валютные сделки и спекуляцию были привлечены Дмитрий Шилов, Михаил Бережанский, Ирина Макелис.
 
Все четверо оказались в следственных органах не случайно. Они хорошо знали, что, рано или поздно, это случится. Но для каждого из них страсть к наживе была превыше принципов чести, порядочности, моральной чистоплотности.
Выяснилось, что на протяжении нескольких лет они в городах Ростове-на-Дону, Ленинграде, Новороссийске, Сочи, Туапсе скупали у иностранных туристов доллары, фунты, марки, кроны, лиры, перепродавали их по ценам черного рынка, получая немалые барыши. Приобретали дефицитные вещи в магазинах фирмы «Березка», чтобы тут же сбыть их втридорога. Попутно спекулировали купленным по дешевке у тех же туристов заграничным барахлом. Они продавали не только иностранные тряпки и иностранные деньги, а торговали своим гражданским достоинством.
 
Что очаровывало мельниковых, бережанских, представителей их окружения? Только ли костюмы заграничного покроя, пестрые галстуки, сигареты и жевательная резинка? С живейшим интересом и завистью они внимали своим заграничным «друзьям» и «подругам», слушая их восхваления капиталистическому образу жизни и «полным свободам», якобы существующим на Западе.
Продавая валюту, а заодно уступая по дешевке понравившиеся джинсы и сигареты, иностранцы одаривали счастливых покупателей изданными «лишь на Западе» произведениями отщепенцев, именуемых «русскими писателями», пластинками с записями модной легкой зарубежной музыки. Проникаясь страстью к заграничным тряпкам, Мельников и его друзья перенимали вкусы, привычки, убеждения своих новых иностранных знакомых.
Все чаще от проблемы приобретения японского транзистора и покупки сигарет «Филипп Морис» они уходили к дискутированию на музыкальные, литературные, политические темы. Дискуссии заканчивались не только традиционным «за границей живут лучше», а и откровенной клеветой на нашу страну и народ.
Идеи сионизма настойчиво распространял Бережанский. Людям из своего окружения он раздавал шестиконечные звезды - символ израильских сионистов.
 
Своей «деятельностью» эта компания способствовала появлению искаженных представлений о советском образе жизни. Те, кому это выгодно, охотно выслушивали их разглагольствования на разные темы, оповещали «о заветных думах и чаяниях» советской молодежи. Этого мельниковым и бережанским простить нельзя.
Ресторан "Балканы", Ростов-на-Дону
Ресторан "Балканы", где был задержан Владимир Мельников с друзьями
 
Что объединяло их? Все сводилось к одному - к бизнесу. В компании, где они пользовались авторитетом, больше всего любили деньги, даровые, в любом исчислении. И сильнее всего они ненавидели работу. Вздыхая, мечтали об иностранных тряпках, о ресторанных кутежах и черноморских пляжах.
До того как стать спекулянтом, Владимир Мельников учился в вечерней школе и работал на заводе Ростсельмаш. Перед ним были открыты все пути к честной трудовой жизни. Но это ему оказалось не по душе, тем более что нашлись великовозрастные приятели, подметившие склонность парня жить на легкие деньги, не обременяя себя повседневным трудом.
 
У некоего Александра Федотова, судимого за воровство, он перенял технологию преступных валютных операций. Началось превращение Владимира Мельникова в спекулянта, сводника и валютчика. Он очень скоро освоил «ремесло», к которому его приобщил Федотов. О работе уже не вспоминал. Зачем? Ведь во время увеселительных прогулок на юг он может заработать гораздо больше, чем у токарного станка. Остальное его не волновало.
 
Мельников научился «деловым» контактам с иностранными моряками, туристами. Все люди разделились для него на две категории: покупателей и продавцов. Так и не окончив средней школы, он стал человеком без определенных занятий, без определенного места жительства. Мельников исчез. Появился Мельник - человек, потерявший стыд, честь и совесть.
 
При всей своей изворотливости и ловкости Мельников жил удивительно безалаберно. Поил компании благодарных собутыльников, а потом клянчил рубли в долг, щеголял в одном и том же поношенном костюме. «Красивой» жизни у него не получалось.
 
Холеный и самоуверенный Дмитрий Шилов внешне сильно отличался от Мельникова. Его жизнь складывалась удивительно благополучно. Учеба в университете давалась легко, несколько семестров он даже вытягивал на повышенную стипендию, исправно приходили ему посылки и переводы из Донецка. Отец, старый шахтер, не мог допустить, чтобы любимый, подающий надежды сын в чем-нибудь нуждался. Но потребности у Дмитрия были большие. Студенческой стипендии и отцовских денег явно не хватало. Поэтому предложение Мельникова делать бизнес вместе пришлось Шилову как нельзя кстати, всколыхнуло его мечты о даровых деньгах. Он с готовностью согласился сотрудничать при условии делить прибыль пополам. Шилов мог сносно изъясняться с иностранной «клиентурой» на английском языке. Мельникову это подходило.
 
Соблазн легкой наживы, возможность, не утруждая себя, заработать на тряпки и ресторанные попойки были сильнее голоса здравого рассудка, гражданской совести, чести, комсомольского долга. Если раньше Шилов жил «от сессии до сессии», то теперь вехами его жизни стали удачно заключенные сделки. Купить валюту, продать валюту или приобрести на нее в магазинах «Березки» дефицитные вещи, чтобы выгодно их перепродать — с этими мыслями «студент» просыпался, с этими мыслями он выходил в город, ехал в кемпинг, посещал курорты Сочи, Новороссийска, Туапсе.
 
Знакомство с иностранцами было выгодно не только для валютных сделок. Оно поднимало престиж Шилова среди пестрой толпы бездельников, фланировавших вечерами по центральным улицам Ростова.
 
«Красивая» жизнь пришлась настолько по душе Шилову, что, испугавшись по окончании университета расстаться с любимым городом, он перестал ходить на занятия. Поскольку до диплома оставался всего один семестр, его пожалели, приняли на работу в научно-исследовательскую лабораторию — ДонбассНИЛ. Дали перспективную работу, позаботились о восстановлении в РГУ, предоставили комнату — словом, окружили всяческой заботой. Он получил все, о чем может мечтать двадцатипятилетний человек, но предпочел другое и потому очутился на скамье подсудимых.
 
Не желал работать и Михаил Бережанский, хотя и окончил в свое время радиотехникум. Этот предпочитал загребать жар чужими руками, хитрил и изворачивался. Он, нигде не работая, умудрялся, толкаясь целый день на ростовских улицах, всецело занятый куплей-продажей, сдавать зачеты в Новочеркасском инженерно-мелиоративном институте, где числился заочником. Бережанский слыл деловым человеком. У него всегда можно было узнать, что пользуется спросом на черном рынке, кому можно сбыть валюту. Он мог ссудить деньгами, под проценты, конечно, а близким друзьям — под залог.
 
Не на одну сотню долларов скупил Бережанский дефицитных товаров в магазинах «Березки», не без выгоды для себя снабжал ими широкий круг знакомых. Он делал бизнес и на заграничных полиэтиленовых кульках. Торговал даже женским бельем, не стесняясь, предлагал предметы женского туалета знакомым девушкам.
В какие нравственные ценности могли верить эти люди, убежденные в том, что все покупается и продается? Не случайно история жизни каждого из них — это история глубокого морального падения, духовного обнищания.
 
Мельников, начавший с попрошайничества и спекуляции, постепенно утратил всякое достоинство - и мужское и человеческое. Он стал сутенером, знакомил иностранных «клиентов» со своими подругами, с которыми можно было весело провести время, расплатившись валютой, а то и просто подарить заграничные темные очки. Он сам не брезговал жить на содержании у женщин. Летом 1969 года на юге познакомился с Ириной Макелис, «деловой» женщиной, приехавшей из Ленинграда в Сочи поразвеяться и подзаработать на спекуляции.
 
Щедрая подруга великодушно финансировала его существование и даже пригласила погостить в ее ленинградской квартире. Они были нужны друг другу. Макелис одевала и кормила Мельникова, а он помогал ей совершать валютные сделки и перепродавать купленные у иностранцев вещи. Ленинградская квартира Макелис стала «деловой конторой». Сюда привозили иностранцев, здесь вели торги и оформляли сделки. Мельников не принадлежал к разряду людей постоянных. Воспользовавшись отсутствием подруги, он бежал с берегов Невы, не забыв прихватить приобретенную и припрятанную Макелис валюту, с которой и был задержан в Ростове.
 
Суд подвел итог кропотливой работе сотрудников Управления КГБ СССР по Ростовской области и по заслугам наказал преступников. Судебный процесс заставил задуматься дружков и приятелей осужденных, показал, к какому печальному финишу может привести их стремление к легкой жизни, в обход честной трудовой деятельности».
 
 
Отметим, что сам ВВМ не скрывает, что имеет в своей биографии три судимости за «фарцовку» и незаконные (по советскому законодательству) валютные сделки. Эти эпизоды теперь преподносятся как борьба с государственным строем СССР и независимое мышление, даже бесстрашие молодого предпринимателя (второе, впрочем, не подлежит сомнению). Вот несколько цитат Владимира Владимировича Мельникова из различных интервью, данных им в различное время разным журналистам:
 
...В 1980-х годах мы фарцевали в аэропорту Шереметьево, привозили компьютеры из Америки. Потом нас выгнали оттуда другие фарцовщики, то есть уже спекулянты с деньгами. Приехали эти ребята-комсомольцы и сказали комитетчикам, и комитетчики к нам подошли и сказали, что в следующий раз посадят, и моего приятеля посадили. А от кого же были эти ребята? От Велихова, который дал много денег. Велихов выступал от Министерства обороны, от КГБ, у них не было компьютеров. Так вот всё это и есть те ребята, которые взяли заводы и фабрики. Все были комсомольцы и имели бумагу из Комитета. Вы говорите, что это честный бизнес? Я говорил, что тех ребят, которые начинали в банковском или энергетическом бизнесе, убьют. И их убили. Всех, кто пришел не из-под власти, не вместе с Комитетом, – их всех убили.
 
...Я занимаюсь предпринимательством с 10 лет, ничем другим в жизни не занимался. Что мне дали эти открывшиеся возможности? Я просто стал миллиардером — и все.
 
...В 1972 году коммунисты придумали громадную коррупционную сделку, которая дала толчок к неимоверной коррупции и в конечном счете привела к развалу нашей страны, — структуру цехов. Здесь все было построено не на создании предпринимательской среды, конкуренции и новой продукции, а на слиянии настоящих проходимцев, комсомольских работников (уже абсолютно безразличных к любым коммунистическим идеям, свободе и равенству), милиции и власти.
 
...Страну развалил не Горбачев, а те, кто был под Ельциным, все эти главы республик. Ее развалили в том числе и те ребята, которые сейчас у власти. Многие нечестные люди тогда связались с властью и начали платить ей деньги за то, что она им помогала. Идеи не стало, только деньги.
 
...Тюрьма — это такой жесткий университет, что и врагу не пожелаешь. Я научился унижать, подавлять, оскорблять словом, делом, взглядом, и это мучает меня до сих пор. Это так укоренилось, что избавиться почти невозможно...
 
Рекомендуем: 
Нет
Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 3454



Комментарии:

Интересная метаморфоза произошла с этим словом "бизнес". В советские времена этого слова не было, а того кто этим занимался называли мошенниками и спекулянтами. Считалось, что не хорошо покупать в одном месте по одной цене, а продавать в другом месте по завышенной цене. Цены должны быть одинаковые по всей стране. Хотя так не было и в те времена.

Ныне слово бизнес легализовали. Однако берут сомнения в его честности. Особенно после такой статьи.

"Все крупные современные состояния нажиты нечестным путем". Карл Маркс. Классика.

Даю ссылку на материал без комментария http://vk.com/wall-60865572_3203 Лиш добавлю, что жажда наживы за счет соотечественников в разное время и при разной власти каралась.

Если у кого нет ВК привожу текст

День в истории Дона. 6 августа (24 июля)
Спекуляция мылом
 
  В связи с полученными сыскным отделением сведениями о спекулятивной деятельности местных мыловаров, был произведен ряд обысков и выемок из книг в конторах всех мыловаренных заводов.
   Выяснилось, что за время войны мыловаренные заводы большую часть своего производства продали спекулянтам, которые искусственно повышали цены на мыло.
   Составлен ряд протоколов для привлечения, как мыловаров, так и спекулянтов к ответственности.
 
«Приазовский край», 1916. 24 июля

Да уж... А считается, что спеуцляция - продукт чисто советской эпохи...

Отправить комментарий


Войти в словарь


Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail