Александр Брунько: "Мне б стихотворение написать"...

А А А

 

«Не надо писать так прямо, что в таганрогском тубдиспансере лежит ростовский поэт Александр Брунько. Напишите лучше, что приехали осенью в Таганрог, гуляли по улицам и забрели в парк тубдиспансера, где меня и встретили, неожиданно и непредсказуемо», - учил корреспондента N поэт, тонко чувствуя разницу между жалостью и случайностью. Меньше всего он хочет, чтобы его жалели.

 

Поэт Александр БрунькоДа и правда, Ростову следовало бы гордиться поэтом, стоило бы читать и перечитывать его стихи. Но навязчиво вспоминается, что туберкулез у него из-за недоедания, что идти ему некуда (потому и мечтает протянуть в диспансере хотя бы эту зиму), что в последние годы в городе можно было встретить его не читающим стихи, а все чаще нетрезвым, сидящим на лавочке возле магазина «Океан». И кто из идущих мимо знал: это сидит не горький пьяница, а поэт Божьей волей Александр Брунько, которого считают своим учителем многие ростовские поэты и к которому циничные представители ростовской неофициальной литературы относятся трепетно и называют без тени ехидства великим русским поэтом.

 

Поэт Дмитрий Пэн, преподающий литературу в Ростовском университете, говорил ему: «Твои стихи останутся. Уже остались». Виталий Калашников, небезызвестный представитель «Заозерной школы», вспоминал о нем в «Ура Бум Буме» приблизительно следующее:

 

«Когда в Ростове еще не было рока, по улице Пушкинской ходил поэт Александр Брунько, брал прохожих за пуговицу и начинал читать стихи». Однажды Брунько таким образом стал читать стихи Калашникову, а тот не остался в долгу и прочел стихи в ответ. Так Брунько открыл неизвестного тогда поэта Калашникова и вывел его в люди.

 

Владимир Межера склонен думать, что «Брунько поэт по призванию, а не по профессии. Его призвали, и он пошел. В Ростове он первый начал писать и петь, как поется, не пытался приспособиться к реалиям и условностям жизни, исповедовать двойную мораль. В первый раз я встретил его в литературном объединении «Дон». Тогда он был очень аристократичен, своих стихов принципиально не читал, а тонко и иронично издевался над официозом. То, что теперь у нет нет дома, что он часто бывает пьян (кстати, его споили его же друзья-поэты), что ему часто нечего есть, - это не его вина, а издержки общества, в котором он живет.

 

У поэта нет времени заботиться о быте. Жена его бросила из-за пьянства. Была и есть масса людей, которые его опекали, но эти люди сами нуждаются в опеке. В каждом полисе Древней Греции был поэт, который писал стихи лучше всех. Полис гордился этим поэтом, заботился о нем, ему назначали пожизненную пенсию. Хорошо бы перенести в современный мир эту древнегреческую традицию. Брунько - это поэт, которым может гордиться город. О нем должен позаботиться муниципалитет. Для многих ростовских поэтов Александр Брунько был ориентиром и в плане творчества, и в плане отношения к жизни».

 

Поэты обычно не умеют читать свои стихи. У Брунько же это получается как-то само собой, легко до гениальности. Стоя в проходной тубдиспансера и мало обращая внимание на проходящих мимо людей, он стал вспоминать «Античную балладу» - пожалуй, одно из лучших своих стихотворений. И в этих стенах - то ли от вдруг открывшегося смысла, то ли от неуместности - оно прозвучало особенно пронзительно:

 

...И была у поэта - была гитара, гитара...

И была у поэта жена -всех прочих прекрасней,

А какой дворец - не какая-нибудь хибара,

А какой жеребец - сарматской наглючей масти!

 

Это было, мой друг, далёко до нашей эры,

И водил поэт по синему морю галеры,

Пел поэт всю дорогу - до славных Афин и к Коринфу,

И гребцы подчинялись той песни сердечному ритму,

 

И туманилось море, и в очи сверкала гроза,

И вздымалися в хоре веселых гребцов голоса...

Это было, мой друг, ох, далёко до нашенской эры...

 

...И была у поэта жена -полускифянка, полубогиня -

Его смуглая страсть, его нежность, восторг и гордость -

Как сейчас ее вижу! Да только вот имя, имя -

Потерялось имя, истерлось оно, истерлось!

 

Но зато - как пылали, как пели в печи поленья!

Как они друг пред другом падали на колени!

Как мы... То есть, они задыхались - без чувств, без меры -

В исступленьи любви - Будто в бурной пене - галеры!

 

...О, как волны страшны, как крушит нас и кружат гроза!

И уже не слышны утонувших гребцов голоса...

Это было, мой друг, далёко до нашей эры...

 

...А какой дворец! - Не то, что моя хибара,

А какой жеребец -невиданной черной масти!

Я бы спел тебе, только где она - та гитара?!

Вот и голос сел: сырое, видишь, ненастье.

 

Да и наш тарантас трясучий никак не галера...

Ах, как медленно этот мерин ползет - холера!

Ты не слушай меня: все - дым, кружева-колечки,

Ты мне лучше скажи: далёко ль до Черной Речки?

 

Что со мною стряслось? Сам с собой бормочу во хмелю...

Сто веков пронеслось... Как тебя я, мой ангел, люблю!

Что-то долго, мой друг, везут нас до Черной Речки!

 

- Вы говорите, что нет ни реализма, ни авангарда, есть поэзия и непоэзия. Но если все-таки относить ваше творчество к какому-то определенному направлению, это, наверное, экспрессионизм?

 

А.Б.: - Вы правы, это экспрессионизм плюс некая мистичность, утверждение непрерывности движения во времени. «Античная баллада» - о таком движении: Лик Пушкина смазывается и на его место ставится поэт, идущий из древности. Путь этого поэта - путь творца в непрерывном времени. В его судьбе - предопределенность и неразрывность счастья и смерти. Этот поэт - и Пушкин, и наш современник. Его судьба, по большому счету, одинакова во все времена.

 

- Вы тоже этот поэт?

 

А.Б.: -Да. Александра Брунько когда-то посадили в тюрьму за тунеядство. Как Бродского. И он мог точно так же сказать: «Я работал, я писал стихи». Но и тогда, и сейчас вряд ли кто-то воспринял бы эту фразу всерьез.

 

Самым счастливым временем для ростовского поэта Александра Брунько были несколько лет, проведенных в Недвиговке, у друзей.

«Вообразите, я утром брал лодку, небо отражалось в реке, а я по небу, по рассвету плыл до середины реки, ловил рыбу, чувствовал, как река вливает в меня свою энергию, а возвращался назад вечером, по закату. Я раньше был чисто городским жителем, ростовчанином, а потом сменил среду обитания, и мои стихи изменились. В городе они были графичными, бескрасочными, а я всегда стремился к палитре, к разноцветью. И достиг этого в Недвиговке, в Танаисе. Там есть места, где степь, река вдруг открываются во всей своей красе, и дух захватывает, испытываешь нездешний восторг от жизни».

 

«Стихи Александра Брунько - это задыхающийся восторг от радости жизни. Восторг сквозь страдание, сквозь неприкаянность» (из высказываний Владимира Межеры).

 

«В который раз я спокоен и счастлив здесь, в Недвиговке. Благословенное место, прекрасные люди - богатые и здоровые. Во всех смыслах. Как все-таки душа моя благодарна и отзывчива: Прав Анвар (ростовский поэт и бард Анвар Исмагилов), вспоминая по моему поводу: "Он весь дитя добра и света"» (из дневниковых записей Александра Брунько).

 

Разговор с поэтом в проходной тубдиспансера длится почти три часа. И в ходе разговора возникают фразы, которые навсегда. Они не то что характеризуют поэта (это слишком просто), а прожиты им, выбраны из общего контекста бытия.

 

«Поэзия - это преодоление собственной бескрылости, она способствует восприятию добра и красоты... Поэтов всегда считали разгильдяями и ветрениками. Я тоже такой... Вы говорите, Бродский внешне благополучен? Он имеет возможность преподавать, зарабатывает этим. Я тоже мог бы преподавать. Мне есть что сказать о поэзии, но как это осуществить?.. Неверующих поэтов не бывает. Подлинное искусство должно пройти через страдание. Поэтому мне так близко христианство... Я уже не пугаюсь, когда еду в трамвае, в электричке, и вдруг начинает стучать телеграф. Я просто беру и записываю очередное послание - стихотворение... Я оптимист, как ни странно. Мне кажется, все образуется в этой стране. Я был нищим и тогда, и теперь, но я за богатство. Нормальные богатые люди отличаются щедростью. Мой друг, крупный ростовский бизнесмен, издал за свой счет мою книгу «Поседевшая любовь». Она должна была выйти, но позже, а он ускорил процесс. У современных бизнесменов просто нет времени читать стихи. Когда-нибудь оно появится... Я запойный во всем человек, пишу сразу много стихов. Когда долго не пишется, начинаю паниковать: что я делаю на этой земле?.. У меня готова новая книга «Концерт на шпалах». Когда-нибудь она выйдет. Я мало думаю о публикациях - мне б стихотворение написать, а там как-нибудь издадут».

 

Он не знает, куда пойдет после тубдиспансера. Опять приютят какие-нибудь друзья. Он так точно пишет о связи времен, но старается не замечать, что раньше судьба поэта была лучше. Помните, в Древней Греции в каждом полисе был свой поэт, которому платили пожизненную пенсию? У Ростова нет своего поэта. В этом городе просто есть человек, которого часто можно встретить не очень трезвым ка лавочке возле «Океана». Встретить - и страшно удивиться, узнав, что он - поэт от Бога, и высказать сожаление по поводу его странной судьбы и непонятного оптимизма, его бездомья и безденежья.

 

«Я пишу стихи все лучше и явственней (дай Бог не ошибиться!), а живу все хуже, неуверенней, бедственней. Покоя - нет. Правда (и это самое наиглавнейшее), я знаю: я - на месте» (из дневниковых записей Александра Брунько).

 

Надежда ВОЛКОВА.

Публикация — еженедельник «Город N», 1-7 ноября 1995 года.

 

 

Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 1046



Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail