Бой ростовских артиллеристов. Этика легенды, часть 2-я.

А А А

 

Пример, поданный ереванцами (см. заметку «к 100-летию лейтенанта Оганова») произвел на ростовчан сильное впечатление. Настолько, что в ростовском Обкоме, а затем и в переговорах с про-ростовским лобби в Кремле, возникла идея зазвать Генерального секретаря в донскую столицу и обратить в реальное благо героическое событие, происшедшее в далеком октябре - ноябре 1941 года. Легендарный бой «16 комсомольцев - огановцев», воспетый отельной книжкой с участием в качестве редактора бригадного комиссара Л. И. Брежнева, должен был пролиться золотым дождем первоочередного союзного финансирования на программы благоустройства донской столицы.

 

Принятый на месте и одобренный в Москве проект был включен в очередной пятилетний план, с завершением к 30-летию Великой Победы. Он предусматривал обращение северных предместий Ростова лицом к монументу на кургане Бербер оба, к месту боя героев - артиллеристов. Украшением мемориала, привязанного к комплексной застройке Северного жилого массива, должен был стать триумфальный подъезд к нему из города по двум магистральным проспектам, названным именами командира артиллерийской батареи – Сергея Оганова и ее комиссара – Сергея Вавилова.

 

Однако, уже через год обстоятельства связанные со здоровьем Генсека изменились, он стал заметно плохеть и это требовало внесения корректив: вычленения из общего замысла и ускоренного завершения мемориального комплекса. К весне 1972 года он был полностью готов, и его торжественное открытие с участием Генерального секретаря было намечено на день Великой Победы. По сценарию, детализированному до мельчайших подробностей, ему предстояло медленно, под траур оркестра, поддерживая под руку большесальскую «тетушку Сирануш» - единственную свидетельницу боя артиллеристов, пройти к монументу и лично осуществить акт его торжественного открытия. При этом стенания и плач старушки, вместе с ее причитаниями по-армянски, должны были увлажнить глаза Леонида Ильича.

 

Но все пошло не по плану. Мрачные тени начали сгущаться ближе к майским праздникам. Брежнев, ранее охотно общавшийся с Ростовом, вдруг перестал отвечать на телефонные звонки и никто из его помощников не давал вразумительно ответа на вопрос о том причинах. Пробиться к уху Генерального секретаря удалось лишь в самый канун Первомая. Он, молча выслушал поздравления и пожелания крепкого здоровья, а после слов о полной готовности «огановского» мемориала и тружеников Дона к предстоящей встрече на его открытии, коротко буркнул – «обойдетесь без меня» и положил трубку.

 

С тем, 8 мая 1972 года монумент был открыт по усеченной программе, без именитых гостей из Москвы и при недоуменном перешептывании собравшихся. Тетушка Сирануш исполнила предписанную ей роль главной плакальщицы мероприятия, при этом «попутав берега» и причитая по погибшим артиллеристам, называла их «сыночками», хотя при жизни они были ее ровесниками. Этот перехлест был замечен ветеранами, присутствующими на мероприятии. Коробил он и организаторов торжества тех, кто знал подробности простодушного сельского лукавства, с каким весной 1942 года большесальцы прикоснулись к прославлению батареи лейтенанта Оганова и к бою на кургане Бербер оба.

 

Памятник батарее Оганова в Ростове-на-Дону

 

Досадные неприятности с этим боем начались вместе с ранее неизвестными его подробностями, когда в Кремль по фельдсвязи пришел пакет документов из ЦК компартии Грузии. Крепко задетое руководителями Армении, грузинское руководство провело собственное расследование обстоятельств подвига «ростовских артиллеристов» и в пакете, среди сведений о реальной дислокации «огановской» батареи, экспертиз наградных листов, фотокопии последнего письма лейтенанта Оганова, была справка, подписанная Э. Шеварднадзе, с указанием места его захоронения (см. часть 1).

 

Всегда безошибочное и никогда не подводившее парт - аппаратное чутье, подсказало Брежневу, что назревает скандал, и нет никакой возможности удержать его в границах подконтрольного ему пространства. Стало понятно и то, насколько вредным и рискованным для его авторитета в Партии и Стране, обернется личное присутствие на ростовских торжествах. Его активное участие в прославлении 16–ти комсомольцев-огановцев, оправданное для 1942 года, становилось совершенно излишним и даже опасным, в мирной жизни 1972 года.

 

Информация, добытая тбилисцами, вынуждала не только отказаться от чести присутствовать на открытии мемориала, но требовала как можно дальше, отползти от края нравственно – этической западни, в которую обращалось давнее участие бригадного комиссара Брежнева, пусть и в надуманном, но для того времени политически оправданном прославлении отдельной книжкой боя «огановской» артбатареи.

 

Так, давний вымысел, объединивший в один образцово – показательный подвиг, различные - по времени, месту и составу участников боестолкновения, 30 лет спустя оборачивался пропагандистским плутовством. Сглаживая его, в письме к «труженикам Дона» подготовленном помощниками, Генсек собственноручно вычеркнул всякую конкретику про героев битвы на подступах к Ростову. В его поздравлении, зачитанном на открытии мемориала в мае 1972 года, ни имен, ни фамилий названо не было.

 

С тех дней прошло еще 40 лет и в дни 80–летия давней битвы, не остается никаких препятствий поименно вспомнить боевые расчеты артиллерийских батарей - единственных формирований в составе 317 стрелковой дивизии, которые 17 ноября 41 года не дрогнули, не бросили оружия, а бесстрашно вступили в смертельную схватку с танками и мотопехотой врага.

 

Далее, в части третьей, рассказ о бойцах и командирах 773 артполка и 157 отдельного зенитного дивизиона, честь и мужество которых, было озадвинуто в тень забвения придуманным подвигом «от Леонида Ильича».

 

Эдуард Вартанов.

 

 

Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 189



Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail