Валерий Чеснок. Амазонки - миф о женщинах без мужчин...

А А А
 
Вам нравится обычай амазонский:
Наполнив грудь отвагою мужской,
Коня смирять надёжною рукой
И бойко по полям носиться прытью конской.
Н.М. Языков.
 
Историю и природу в античности греки драпировали в мифы - удивительные мировоззренческие формы, неувядаемая привлекательность и обаяние их повлияло на всю последующую культуру. По-видимому, все дело в том, что в центре мифа независимо от значимости, мировоззренческой или географической, событий, был человек или закамуФлированный под него бог или богиня, но всегда это личность с именем и биографией .... Или, может, в той необъяснимой логике, с какой в мифе преломляются любые явления, факты, движения души, изменения в обществе или в природе _ в мифе они равнозначны, случайность оказывается тщательно замаскированной закономерностью ... Яблоко! - прокатилось ли оно через пиршественный
стол на Олимпе, или преподнесённое Евой Адаму, или добытое из садов Гесперид Гераклом, или, позднее, сорвавшееся с ветки на голову Ньютона - ключ к событиям вселенского масштаба... Даже у богов в их повседневности не было важнее заботы, чем выяснение отношений с человеком, неугомонным созданием, добивающимся равного права с богами на единственное отличие - быть бессмертным.
 
Валерий Чеснок. Археологический декамерон. Мифологические персонажи составили образную систему мировоззрения античной эпохи - когда-то цельного совершенного сосуда, сработанного, возможно, в далёкий догреческий период. Сосуд разбился, обломки разлетелись по всему миру, немало их и в античной эпохе России - и вот историки, археологи, этнографы, пытаются собрать их, склеить и увидеть сосуд целиком...
Так и эта странная легенда об амазонках, скорее всего, отголосок давнего времени, когда женщины тысячелетиями были богинями у домашнего очага, позднее вершили судьбами и на Олимпе, и на земле. Богинями по праву, дарованному природой, - быть первоосновой жизни. И не важно: рожает она богов, героев или простых смертных во дворце, в хижине, или в пещере; в воинских доспехах она или в тунике - она всегда права...
Но по порядку.
 
Женщина, сдерживая левой рукой взвившегося на дыбы коня, правой занесла минное копье, стремясь поразить воина в шлеме, отражающего круглым щитом удар копья. Силы в поединке неравны, явное преимущества на стороне всадницы с копьём, и воин убегает ...
Но исход поединка никогда не станет известным: сцена изображена на прекрасной краснофигурной пелике-вазе, найденной археологами при раскопках кургана в дельте Дона.
Всадница-амазонка, одна из тех женщин, что «стреляют из лука, мечут дротики, и ездят верхом», Так писал о них Геродот, первый рассказавший историю о женщинах-воительницах южнорусских степей.
 
История такова: в одном из сражений на реке Фермодонте - это южное побережье Чёрного моря - греки захватили в плен амазонок и на трёх кораблях отплыли на родину. В открытом море амазонки перебили мужчин. Но они не умели пользоваться рулём, парусами, не умели грести. И долго их носило волнами и ветром, пока не прибились корабли к северному берегу Меотиды, к устью реки Танаис. Сойдя с кораблей, амазонки, встретив первый же табун лошадей, похитили его и верхом на лошадях занялись грабежом скифских владений.
Скифы, не зная ни их языка, ни одежды, ни обычаев, не могли понять, в чем дело, откуда объявились так неожиданно воинственные всадники. Они вступили с ними в битву, думая, что это молодые мужчины. Но после, увидев убитых ими женщин, решили больше не сражаться с ними, а послать к ним своих юношей. Расположившись лагерем недалеко от амазонок, скифские юноши, уклоняясь от враждебных стычек, сумели подружиться с ними. В итоге «оба стана объединились и жили вместе, причём каждый получил в жены ту женщину, с которой он впервые сошёлся».
 
В логике мифа цельность сюжета - условие обязательное. Откуда взялись амазонки на Фермодонте?
По этому вопросу у античных авторов почти единомыслие: «Некогда савроматы отправились походом в Европу, но там погибли и жены их остались одни» - подытоживает общее мнение греческий историк IV в. до н.э. Эфор.
Через 400 лет римский историк Помпей Трог (1 век до н.э.) посчитает необходимым уточнить: «Амазонки - это жены скифов, ушедших из своих степей на реку Фермодонт. Там все мужчины в каком-то походе были убиты и женщины взялись за оружие, успешно защитив свои земли от врагов. С соседями они не пожелали иметь никаких дружеских связей и управляли страной сами ... Так что если разбирать подвиги мужчин и женщин, то останется неизвестным, который пол был у скифов славнее».
 
Что касается исходного пункта движения амазонок, то это Дон - Танаис, здесь сомнений У древних авторов нет. По преданию, название реки произошло от имени сына царицы амазонок Лиссипы - Танаиса, до этого реку называли Амазонской рекой, «потому что в ней купались амазонки» , объясняет греческий писатель Плутарх, автор знаменитых «Сравнительных жизнеописаний". И уточняет: «А переименована река была по следующей причине: Танаис, сын Беросса и одной из амазонок Лиссипы, будучи очень скромен, ненавидел женский пол, чтил только Ареса и с презрением относился к браку. Но Афродита вселила в него страстную любовь к его собственной матери, он сначала боролся со своей страстью, но затем, одолеваемый роковым мучением, и желая остаться непорочным, бросился в Амазонскую реку, которая по его имени и была переименована в Танаис».
 
От реки Танаис народ амазонок двинулся на юг вдоль побережья Чёрного моря. Долина реки Фермодонт, обильная травами, показалась женщинам удобной для выпаса своих коней. Здесь они обосновались надолго, совершая походы, основывая города, такие, например, как Фемискира, Смирна, Кима, Эфес и другие на западном побережье Малой Азии. «Наименование городов идёт от имён амазонок, Смирна была амазонкой, властительницей Эфеса, от неё пошло имя жителей и города", - замечает Страбон.
Царь Трои Приам в поэме Гомера «Илиада» вспоминает о войне троянцев и фригийцев с амазонками в годы его юности:
 
«Некогда, быв во фригийской земле, виноградом обильной,
Зрел я великую рать фригиян, колесничников быстрых;
Станом стояло их воинство вдоль берегов Сангария;
Там находился и я, и союзником оных считался,
В день, как мужам подобные ратью нашли амазонки».
 
 
И вот здесь удивительный, загадочный поворот сюжета судьбы женщин с берегов Танаиса в мировой истории: они вписываются как соучастники в легендарную летопись героических предков и богов-олимпийцев Греции. Необыкновенную их силу, красоту и удачливость объясняют тем, что они - дочери бога войны Ареса. С ними сражаются самые главные герои греческой мифологии: Беллерофонт, Геракл, Тесей, Ахилл. Эти женщины просто необходимы для биографии героев, чтобы они прославились, побеждая их в поединках.
 
В подвигах Геракла девятый по счёту выделен особо, как один из труднейших. Глупый Эврисфей - царь Микен, у которого Геракл по воле своего отца Зевса зарабатывает подвигами бессмертие, не зная, как избавиться от опасного слуги, поручает ему добыть пояс Ипполиты - царицы амазонок, надеясь, что на этот раз он уж точно сложит голову. Геракл отправляется в страну амазонок, теряет спутников и друзей и встречается с прекрасной Ипполитой. Царица, наслышанная о его деяниях, готова, конечно же, не от страха, а от восхищения снять со своей талии волшебный, дарующий власть пояс и подарить ему... Но тут вмешивается ревнивая Гера - злой гений Геракла. Приняв облик одной из амазонок, она поднимает тревогу, убеждая амазонок, что царицу насильно увозят приехавшие чужестранцы! Амазонки в полном вооружении скачут на конях к кораблю. Завязывается сражение. Царица погибла, никому ненужный пояс Геракл отдаёт Эврисфею.
 
Но история продолжается. Среди спутников Геракла в походе в страну амазонок был Тесей - будущий царь Афин. У него тоже героическая биография: он прославился участием в походе аргонавтов за золотым руном, убийством кровожадного Минотавра в лабиринте на Крите... Тесей вернулся с пленной амазонкой Антиопой, с которой, став царём в Афинах, жил в любви и счастливо. Но амазонки решили выручить подругу и заодно отомстить за Ипполиту. Они  набегом опустошили Аттику и осадили её столицу Афины, расположившись лагерем на холме Ареса. Афиняне долго и упорно защищались. И только гибель Антиопы, сражавшейся против бывших подруг - она закрыла грудью Тесея от брошенного в него копья, - остановила войну. Амазонки и афиняне совершили совместную тризну по Антиопе и после этого амазонки вернулись на родину. Но обиды помнились, и в войне под Троей амазонки выступили на стороне троянцев ...
Троянцы очень рассчитывали, что участие амазонок переломит затянувшиеся на годы сражения в их пользу. Натиск амазонок был столь стремительным, что греки дрогнули и готовы были бежать к спасительным кораблям... Но колесо Фортуны повернулось: в схватку вступили Ахилл и Пенфесилея - царица амазонок. Нелегко досталась Ахиллу победа, оказавшаяся иллюзией, когда он снимает с поверженной царицы шлем. Поражённый красотой, подобной «лучезарному древнему светилу», он сожалеет о своей победе. Греки были убеждены, что перед ними богиня... После отступления амазонок троянцы в отчаянии - они запираются в городе, уже не рискуя вступать в открытые сражения.
 
В биографии амазонок кроме легендарных есть и исторические герои. В одном из сказаний об Александре Македонском, составленном в первые века нашей эры, великий полководец встречается с амазонками. Романтически разукрашенное, оно повествует, как Александр с войском, приблизившись к землям амазонок, увидел, что они значительно превосходят ростом прочих женщин, отличаются красотой и здоровьем, носят цветную одежду, сообразительны и сражаются серебряными секирами.
«Мы пишем тебе для сведения до нашествия на нашу землю, чтобы ты не возвратился бесславно, - написали полководцу амазонки.
- Мы ратоборствуем за нашу славу. Если мы одолеем неприятелей или они обратятся в бегство, то им останется на вечные времена стыд и позор; а если они победят нас, то окажутся победителями женщин... Итак, смотри, царь Александр, чтобы с тобою не случилось того же. Подумай и отпиши нам - и найдёшь нашу рать на границах». Завоеватель мира подумал и вступить в битву не решился.
 
«Перевалив через поднимающиеся до звезд высоты, - писал великий трагик Эсхил, - ты вступишь на конную дорогу, по которой придёшь К враждебной мужам рати амазонок».
 
Некоторые истории звучат философской притчей. Однажды амазонки поднесли Александру хлебные лепешки, выкованные из золота. Царь удивился: «Разве вы едите золотой хлеб?» - «Если ты довольствуешься обыкновенным хлебом, то неужели ты не мог получить его в своей стране, что пришёл к нам сюда».
 
В литературе того времени был популярен и другой вариант встречи амазонок с Александром Македонским. Царица амазонок Фалестрия сама поспешила с отрядом из трёхсот соплеменниц на встречу с полководцем. Конечно же, она обладала всеми достоинствами, чтобы пленить его, не прибегая к оружию: красотой, обаянием и умом. И, конечно же, царь, поражённый этими качествами, спросил о её желании и получил ответ, достойный сказочной царицы: так как Александр превзошёл своими подвигами всех мужчин, а она сама - совершенство в среде амазонок, то ей хотелось бы иметь от него ребенка, который, родившись от двух столь совершенных родителей, «превзойдёт доблестями прочих людей. Царь очень обрадовался и, приняв её предложение, провёл с ней тринадцать дней и отпустил на родину, почтив богатыми дарами»
 
Археолог Вера Ларенок исследует останки половецкой амазонки
Археолог Вера Ларенок исследует останки половецкой амазонки
 
Насколько понятно движение амазонок в письменной географической традиции: Причерноморье, Балканский полуостров, Танаис (Дон), южный берег Черного моря (Фермодонт), западное побережье Малой Азии, где ими Основаны города, поход в Аттику (осада Афин), Троя (участие в знаменитой битве), - настолько загадочно положение их во времени.
 
На фасаде этой таинственной эпохи (тёмные века» назовут её историки) часы с единственной стрелкой: она то проступает, то исчезает на циферблате времени. Не ясно, какой ритм времени она отсчитывает - тысячелетия? столетия? десятилетия? .. И все же там, где мифы встречаются с археологией, - это уже историческая эпоха: наука о древностях подтверждает существование в Северном Причерноморье, на Кавказе, в Средиземноморье высокоразвитых культур от неолита до бронзы.
 
Поражает схожесть сюжетов об амазонках на огромном географическом пространстве - «девы со щитами» в скандинавских сказаниях, женщины - нарты в Кавказском эпосе, в преданиях айнов, чукчей, бурят, у туземцев Индонезии... Более архаичные следы ведут в глубочайшую древность, периода понимания человеком своей исключительной роли в природе.
Можно предположить, что исторические события, связанные с амазонками, проходят где-то в границах конца II тысячелетия до н.э., а их мифологическое воплощение завершено через несколько столетий, к VIII в. до н.э. Гомер в поэмах «Илиада» и «Одиссея» обозначил часть мифологического эпоса, обозначил столь ярко, что стало возможным хотя бы догадываться о событиях, судьбах богов и героев, не воплотившихся в слове. И роль амазонок в эпосе далеко не последняя, хотя покажется на первый взгляд, что событийная часть истории необычных женщин в античности исчерпана.
 
Но муза истории - мудрая богиня Клио - не терпит завершённых полотен. Она меняет золотое стило историка и поэта на стальной резец скульптора, циркуль архитектора, кисть художника и продолжает повествование. Храм АФины-Девы - Парфенон. Главное здание в ансамбле Акрополя, крупнейший храм Греции, созданный в середине V в. до н.э. У этого века много позднейших эпитетов - образных определений: время «искусства высокой классики», «греческого чуда», колыбели европейской культуры...
 
На фризах Парфенона выполненные скульптором Фидием и его учениками изображения сцен битвы греков с амазонками. Та же тема амазономахии на щите Афины Промахос - воительницы и охранительницы города, монументальной бронзовой статуи богини внутри храма. Описывая статую, Плутарх замечает: «Фидий ... вырезая на щите сражение с амазонками, изобразил и себя самого в виде старика, поднявшего камень обеими руками; точно так же он поместил тут и прекрасный портрет Перикла, сражающегося с амазонкой».
И вот снова по всей Греции скачут амазонки на своих конях с круглыми щитами, двулезвийными секирами, во фригийских головных уборах, но теперь в произведениях искусства: в архитектуре храмов, в скульптуре, в настенной и вазовой живописи, в произведениях поэтов.
 
«При входе в город Афины стоит надгробный памятники амазонки Антиопы, - пишет Павсаний, - знаменитый путешественник и историк времени императорского Рима. - В храме Тесея имеется картина, изображающая, как афиняне сражаются с амазонками... Эта война изображена на щите Афины и на пьедестале Зевса в Олимпии».
«В Мессении есть статуя Артемиды Эфесской, её чтут выше всех других богов. Причиной этого, как мне кажется, является, во-первых, слава амазонок, которые по преданию воздвигли эту статую».
По одной из версий, храм Артемиды Эфесской, одно из семи чудес света, был воздвигнут амазонками...
 
Павсаний путешествовал по Элладе примерно в 70-х годах II века нашей эры. После Геродота, рассказавшего об амазонках, прошло без малого 700 лет. Прошли сотни лет, страна пережила множество потрясений, сменилось десять поколений, но мир греков в своём благоговении к собственной истории не изменился. И к амазонкам отношение сохранялось как к реальным героям греческой истории. Может, вся загадка греческого чуда в способности сохранять память и о светлых и о трагических событиях своей истории.
 
Есть несколько особенностей в этом загадочном племени амазонок, которые, конечно же, могли по разить воображение талантливых греков.
Во-первых, амазонки сражаются верхом на лошадях, они стреляют из лука на полном скаку и у них мечи выкованы из железа. Греки в героическую эпоху сражались только на боевых колесницах, мечи их были из бронзы, а стрелять из лука верхом на лошадях они не умели. Хотя, конечно же, все это не объясняет столь выдающуюся роль женщин-воительниц в греческой истории.
Возможно, сказание об амазонках - своеобразная компенсация за неравноправное положение женщин, сложившееся в греческом обществе. Вне культа женщины нормальное развитие общества, да и личности тоже, невозможно. Женщина рожает богов, героев, в честь женщин строятся храмы, их имена в названиях городов, стран, самой планеты, созвездий.
 
Ну а что же с амазонками, высадившимися с кораблей в устье Танаиса? Вернёмся снова к Геродоту и откроем страницы его «Истории».
«После примирения со скифами амазонки вместе с юношами-скифами решили уйти из страны, где они впервые столкнулись с кочевниками. «Следует ли нам жить в той самой стране, - сказали они юношам, - где мы лишили вас ваших отцов и сильно опустошили вашу землю. Давайте уйдём из этой земли и поселимся, перейдя реку Танаис». Юноши послушались и, перейдя Танаис, прошли к востоку на расстояние трёх дней пути от Танаиса в направлении северного ветра. «В этой местности они и теперь обитают» , - уточняет Геродот. С тех пор савроматские женщины сохраняют свои стародавние обычаи: вместе с мужьями и даже без них они верхом выезжают на охоту, выступают в поход и носят одинаковую одежду с мужчинами.
 
По Геродоту, от браков амазонок со скифскими юношами произошли савроматы. Этог примерно VIII в. до н.э. К этому времени амазонки уже сошли с мифологической сцены Греции, продолжая свою биографию в произведениях искусства, столь же яркую, как и в мифе.
Получается, что амазонки пришли с Дона в Малую Азию, чтобы через несколько поколений, уже забыв о прародине, вернуться. И поверх полустёртых строк писать новый текст своей родословной, но уже с иными именами, обычаями, народами.
 
Но когда это произошло? До или после событий, вписавших амазонок в историю Древней Греции? Здесь нет однозначного ответа, во всяком случае, на сегодня.
Распределить хронологически все эти события невозможно, а приводить аргументы в спорах, которые идут среди историков, займёт не одну страницу. В мифологическом пространстве время - как в близкой к мифу сказке. Его можно ускорить, или повернуть вспять, или вообще не учитывать - ведь боги мифов бессмертны и молоды, а герои если не заслужили вечности, но умирая, они все равно активно участвуют в делах живых: в их честь строят храмы, могилы и места их подвигов становятся святилищами с неизбежными явлениями всевозможных чудес...
И ранний и более поздний варианты географической локализации амазонок в письменной традиции - донская земля. Может быть, легенда об амазонках всего лишь один из эпизодов восстановления родовой памяти, памяти о времени, когда народ со степей Причерноморья - Приазовья, волнами осваивая Балканский полуостров, за несколько поколений сменил холодные степные просторы на тёплые моря Средиземноморья, коней - на корабли, луки - на копья, и к началу I тысячелетия стал греками?..
 
В географическом пространстве древних авторов места обитания амазонок более-менее понятны: они совпадают с поселениями скифских и савроматских племён в районе первых контактов греков с этими народами - низовья Дона и Кавказа. С Дона выводит амазонок Геродот. Его современник по тысячелетию античности Страбон - отец географии, реалист, прагматик, с аптекарской тщательностью взвешивающий и оценивающий события. Рассказывая об амазонках, он пытается отделить факты от вымысла; в существование амазонок он верит, но, как золотоискатель, промывает в лотке сомнений множество версий, прежде чем вписать строку в свою знаменитую «Географию». Обязательно со ссылкой на историков и писателей, «прекрасно знакомых с этими местами» (среди них и историк Феофан - очевидец), рассказывает Страбон об «амазонках, живущих в северных предгорьях Кавказских гор у реки Терек в соседстве с гаргарейцами (древними предками вайнахов - ингушей и чеченцев). Амазонки занимаются скотоводством и земледелием, уходом за скотом, в особенности, за лошадьми; наиболее сильные из амазонок занимаются главным образом охотой, скачкой на лошадях и военными упражнениями. У них в ходу также лук, боевой топор и лёгкий щит; из шкур зверей они изготовляют шлемы, плащи и пояса. Весной у них есть два особых месяца, когда они поднимаются на соседнюю гору, отделяющую их от гаргарейцев. По некоему стародавнему обычаю и гаргарейцы так же восходят на эту гору, чтобы, совершив вместе с женщинами жертвоприношения, сойтись с ними для деторождения; сходятся они тайком и в темноте, кто с кем попало; сделав женщин беременными, гаргарейцы отпускают их домой. Всех новорожденных женского пола амазонки оставляют у себя, младенцев же мужского рода относят на воспитание к гаргарейцам. Каждый гаргареец принимает любого принесённого ему младенца, считая его по неведению своим сыном».
 
Правда, Страбон иногда не удерживается в рамках реализма и приводит кочующую со времен Геродота - а их разделяет почти пять столетий - фантастическую версию, что амазонки «С детства девочкам выжигают правую грудь, чтобы свободно пользоваться правой рукой при всяком занятии, прежде всего, при метании копья», почему-то забывая, что его соплеменники - греки изображали амазонок на барельефах храмов, в скульптуре, в живописи, как говорится, в полном комплекте...
 
Но вернемся к отцу истории: «и с того времени, - продолжает Геродот, - жены савроматов придерживаются древнего образа жизни, выезжая на охоту на лошадях и вместе с мужьями и отдельно от мужей; они так же ходят на войну и носят ту же одежду, что и мужья. Языком савроматы пользуются скифским, но говорят на нем издавна с ошибками, так как амазонки усвоили его неправильно. Относительно брака у них установлено следующее: никакая девушка не выходит замуж прежде, чем не убьёт мужчину из числа врагов».
Изложена история обстоятельно, с яркими живыми подробностями, и её не хочется принимать за сказку. Может быть, потому, что в ней множество имён, названий племён, мест, событий, если и приукрашенных фантазией, то это преувеличение очевидца, удивлённого необычным настолько, что фантазия уже кажется логически оправданной.
 
Высокое положение женщины в скифском сарматском обществе отмечают после Геродота и другие источники. Мать выбирает имена возмужавшим детям и передаёт им предметы на право царской власти: лук, пояс и золотую чашу. В матери воплощалось семейное и родовое единство, со смертью матери связь распадалась, и люди становились чужими друг другу.
По словам Геродота, наибольшим почитанием пользовалась у скифов богиня Табити. Имя её переводится как «воспламеняющая». Она - богиня очага, благосостояния и семейного благополучия. Из глубины веков от культа этой богини у осетин, потомков скифов, сохранилась традиция святости домашнего очага - самого Священного места в доме. Очаг - символ сохранения и продолжения рода, в нем непрерывно руками женщины поддерживался огонь.
Геродот называет её «царицей скифов», она образ единства для всех племенных союзов. Клятва именем богини - «величайшая клятва скифов», нарушение её каралось смертью.
Из позднейших летописей античной эпохи известны имена сарматских цариц Томирис, Тиргатао, Амаги, оставивших память победоносными походами. Отстранив от дел своего мужа-пьяницу, одна из них, по имени Амага, видя, «что муж её, царь сарматов, предается роскоши и пьянству, по большей части сама чинила суд и расправу, сама расставляла гарнизоны по всей стране, отражала набеги врагов и помогала обижаемым соседям. Слава о ней разнеслась по всей Скифии, так что и жившие на Таврическом полуострове херсонесцы, обижаемые царём соседних скифов, попросили её принять их в число союзников. Амага сначала послала скифскому царю приказание прекратить свои набеги на Херсонес, когда же скиф не послушался, то она выбрала 120 человек, сильнейших душой и телом, дала каждому по три лошади и, проскакав с ними за одни сутки 1200 стадиев, внезапно явилась ко двору царя и перебила всех стражей, стоявших у ворот. Скифы пришли в смятение от неожиданности и вообразили, что нападающих не столько, сколько они видели, а гораздо более».
Победа была за Амагой, она сменила царя скифов, -приказав ему править справедливо и не трогать соседних эллинов и варваров».
 
В повествовании о Таргитае, родом из племени меотов, ставшей женой царя синдов (столица синдов - Гориппия, нынешняя Анапа), есть все для многостраничного романа: любовь, измена, коварство, предательство, верность - и все это в судьбе женщины, не примирившейся ни с чем ради любви и справедливости.
Когда хотели подчеркнуть готовность мужчины к подвигам, говорили: он смелее амазонки.
 
Страбон подытожит споры и суждения и древних авторов и своих современников, в целом относясь существованию амазонок относится скептически. «Сказанию об амазонках выпала какая-то особенная судьба, - пишет он. - В остальных сказаниях баснословное и историческое разграничены: сказания древние, неверные и чудесные, называются баснями, история же ищет истины, будь это древнее или новое событие, и чудесного или вовсе не допускает, или лишь изредка. Об амазонках же и прежде и теперь существуют одни и те же сказания, полные чудес и далёкие от правды. В самом деле, кто может поверить, чтобы когда-нибудь составилось войско, город или народ из одних женщин без мужчин? И не только составилось, но и совершало походы на чужбину. Сказания об амазонках распространены и теперь, и наша склонность верить больше древним сказаниям, чем современным, ещё бохее усиливает упомянутую странность».
 
Но и через два столетия посхе его сомнений один из римских писателей, повествуя о триумфе императора Аврелиана, вернувшегося из победоносного похода на сарматов, свидетельствует, что в процессии «были видны также десять женщин, которых император взят в плен, когда они в мужском убранстве сражались среди сарматов, причём многие другие были перебиты, а надпись, которую несли впереди женщин, гласила, что они происходят из рода амазонок».
 
Легенда об амазонках ждала своего подтверждения фактами более двух тысяч лет. Реальный смысл её обнаружился при раскопках курганов на юге нашей страны, многочисленных курганов в донских степях. Если обратиться к научной статистике, то почти каждое пятое богатое погребение скифо-сарматского времени оказывается женским. Расшитые золотом одежды, роскошные ожерелья, зеркала, бусы, перстни и здесь же - меч, конская сбруя, наконечники стрел и копий. Даже в погребениях девочек-подростков - колчаны со стрелами. Знатной сарматке принадлежал комплекс вещей из раскопок кургана Хохлач в Новочеркасске. Он вошёл в историю науки под названием Новочеркасского клада, Более ста лет прошло со времени находки, составляющей ныне гордость экспозиции древних коллекций ленинградского Эрмитажа. География происхождения вещей клада обширна - степи Причерноморья, Боспорское царство, Малая Азия, Италия, Среди вещей - шейная грива с рельефными изображениями фантастических животных, спиральные браслеты украшенные сценами борьбы зверей, флакончики, сосуд с ручкой в виде фигурки лося. Все выполнено из золота со вставками из камня и стекла.
 
Исключительна по художественности исполнения золотая диадема. Она составлена из трёх широких золотых пластин, соединенных шарнирами, В центре - скульптурная женская головка из халцедона и вставки из граната. Венчает диадему фриз с изображением деревьев, животных и птиц. О символике каждого фрагмента этого произведения искусства рассказать можно многое - здесь не только красота, гармония композиции и удачно выбранных материалов: жемчуга, золота, драгоценного камня, стекла. Диадема повествует сложном духовном мире, и вещь, предназначенная для украшения царицы, отразила видение мира от повседневности быта древнего народа до представления им сил природы. Здесь и знаменитое «древо жизни» И «олень-солнце» - космические по масштабам образы.
 
Аналогичных по художественности символике и богатству шедевров из археологической сокровищнице множество - свидетельствуя об исключительной роли женщин в общественной жизни народов степей. Конечно же, это не абсолютная гинеократия (власть женщин), те же шедевры для украшений создавались и мужскими руками.
 
В легендах об амазонках было все, чтобы поразить воображение. И у разных авторов, переписывавших их в последующие после Геродота столетия, эти легенды превращались то в анекдот, то в повод для морализующих сентенций и рассуждений о парадоксах человеческой природы.
 
Средневековый историк VI века н.э. Иордан, рассказывая о современных ему народах, помещает амазонок по соседству со славянами.
Лев Диакон - добросовестный византийский историк Х века описывает в своём сочинении войны ромеев-византийцев с Русью. Скифами и варварами называет их историк, отдавая дань их мужеству и отваге. В одной из битв с дружинами князя Святослава, когда славяне отступили, ромеи, «снимая доспехи с убитых варваров, находили между ними женщин в мужской одежде, которые сражались вместе с мужчинами против ромеев...»
 
«Повесть временных лет» - свод летописей Х-ХII веков. Перечисляя «зверские» обычаи у разных народов, большей частью сказочные, и противопоставляя им идейное превосходство юного для Руси христианства, летописец, конечно же, не мог не воспользоваться древней легендой о необычных женщинах.
«Амазонки же не имеют мужей, но, как бессловесный скот, однажды в году к весенним дням уходят из своей земли и сочетаются с окрестными мужами, считая то время за некое торжество и великий праздник. Когда же зачнут от них в чреве, снова отсюда разбегутся. Приспеет же время родить, если родится мальчик - погубят его, если же девочка - прилежно вскормят её и воспитают».
Летописец вставляет амазонок в текст свода, не называя их места обитания - география размещения народов уже была хорошо известной. Для амазонок места не нашлось. И все же, может быть, вспомнив, что сам рождён женщиной, смягчает летописец неприятие и осуждение властных женщин:
...жены у них пашут и созидают храмы, вершат мужские дела, но и любви предаются сколько хотят. Среди них есть храбрые жены, искусные в ловле зверей, и властвуют жены над мужьями и господствуют над ними.
 
Академик Б.Б. Рыбаков высказал интересную мысль о том, что под прямым влиянием сарматов сформировались некоторые образы славянских преданий. Во II веке до н.э. «женоуправляемый народ» сарматы двинулись от низовьев Дона в северопричерноморские степи, на несколько столетий отрезав от моря славянские племена среднего Поднепровья, а скифов вытеснив на Крымский полуостров.
 
Отголосок этих событий прозвучал в русском, белорусском и украинском фольклоре появлением женских враждебных переонажей: «змеиных жен», «змеиных сестер» - в отличие от прежнего символа степных кочевников ещё со времен киммерийцев - многоглавого огненного Змея или Змея Черноморского - «лютого зверя, из хайлища пламень пышет, из ушей дым столбом». В славянском эпосе народная фантазия олицетворила в этом чудовищном звере от трёх до двенадцати головах внешнего врага. И змеиная родственница, сказочная старуха Баба Яга, не выносящая русского духа («Фу-фу! Доселева русского духа видом не видано, слыхом не слыхано, а ныне русский дух в очью проявляется»), - тоже примета богатырского эпоса времен противостояния сарматским набегам, в авангарде который шли племена языгов (отсюда: Языг-Яга). В царстве этой крайне непривлекательной, сварливой и некрасивой женщины (костяная нога, голова пестом, нос в потолок врос, груди через грядку повисли) - ограда из человечьих костей или высокий тын с воткнутыми на нем черепами. Часто возглавляет она конное воинство, преследуя сказочных героев, или гонится за ними чёрной тучей. Она владеет табунами волшебных огнедышащих коней и летает по воздуху в железной ступе. «В которой, - замечает Б. Рыбаков, - легко угадать славянское осмысление скифо-сарматского походного котла». И когда эта старуха несётся по поднебесью, заметая след помелом, то стонет земля, трещат и гнутся вековые деревья.
 
Так сказочный образ неожиданно приобретает, как сказал бы археолог, датировку и хронологические приметы, правда, не становясь при этом менее загадочным. В предании границы между фактами и фантазией размыты, расплывчаты - можно, увлекшись фактом, незаметно оказаться в сказке, но бывает и наоборот: уверенный в том, что имеешь дело с домыслами чистейшей воды, вдруг обнаруживаешь в них твёрдую сердцевину исторического факта.
В славянский эпос легенда о женщинах на коне вошла не только пугающим образом Яги с помелом.
 
Вот знакомая с детства прекрасная русская сказка о молодильных яблоках и живой воде. Иван-царевич отправляется за тридевять земель, за тридевять озёр, в тридесятое царство за водой и яблоками, возвращающими жизнь мёртвому и молодость старику. Три Бабы Яги поочерёдно помогают ему добраться до хозяйки этих сокровищ, царь-девицы Синеглазки, - приходится она им родной племянницей.
Опасна путь-дорога в её царство. «На первом перевозе отсекут тебе правую руку, на другом - левую ногу, а на третьем - голову», - предостерегают царевича Бабы Яги. Да и девица не проста - поляница она, богатырка, девять дней гуляет, тешится в зелёных лугах, «стук стучит И гром гремит оттого, что красная краса, чёрная коса царь-девица катается». А потом девять дней спит она богатырским сном, «спит, как сильный речной порог шумит».
Добрался царевич до её царства, ни рук, ни ног, ни головы не потеряв. Увидел Синеглазку, как выезжает она из своего дворца: все войско из одних девиц набрано - та хороша, а та ещё лучше!
А всех краше, ненагляднее сама царица. В саду её за высокой стеной растёт яблоня с серебряными листьями, а под яблоней колодец с живой водой. Все добыл Иван да не послушался наказа доброго коня своего, не удержался, вошёл в опочивальню Синеглазки. «Разметалась девица, заголилась до грудей. Разгорелось у молодца ретиво сердце не выдержало - смял он девичью красу...».
Стала настигать его погоня - двенадцать богатырок с тринадцатой девицей Синеглазкой, - ладит на него наехать, с плеч голову снять. Стал он силу с ней пробовать. Разъехались на три прыжка лошадиных, брали палицы боевые, копья долгомерные, сабельки острые. И съезжались три раза: палицы поломали, копья-сабли исщербили - не могли друг друга с коня сбить. Бились с утра до вечера - с красна солнышка до заката. Совладала богатырка. Вытаскивает кинжалище булатный...
Но, как и положено в сказочном жанре, добро побеждает, клад даётся в руки, царством награждается самый смелый, юноша обретает счастье с молодой женой. Все заканчивается благополучно: герои обручаются, богатырка Синеглазка ещё не раз выручит царевича из беды, а потом уедет с ним в своё девичье царство.
 
На каких таинственных путях-дорогах истории рождались эти удивительные сюжеты? Сказка - это область, в которой ученый и художник находят общий язык, и, возможно, только ИХ общими усилиями можно ответить на эти вопросы. Далеко не рядовым сюжетом легенда вплетена в русские былины. Былинные богатырши - поляницы - сражаются с богатырями в степи, в чистом поле, и часто оказываются храбрее, сильнее и проворнее соперника. Им не страшны даже знаменитые Добрыня и Илья Муромец. И при всей их мужской доблести героини былин не утрачивают ни красоты, ни женского обаяния, ни достоинства:
 
Не богатырь есть ту, а есть женщина:
Как по улочкам идёт, будто уточка плывёт,
По ступенечкам ступает потихонечку.
А ведь голос у нея как будто с продвизгом,
С поволокою глаза поваживает,
А на тех на рученьках на белы их
Даже дужки от колесничек на пальцах знать,
Даже дужки от колесничек не вышли вон.
 
А в былине по Ставра-боярина и его жене Василисе Микулишне отразился действительный исторический факт, известный из летописей: заточение Владимиром Мономахом новгородского сотского Ставра в 1118 году. На честном пиру Ставр-боярин критически отзывается о граде Киеве. Обиженный князь Владимир сажает его «в погреба глубокие», сковав руки и ноги. Молодая жена Ставра, переодевшись в мужскую одежду, отправляется в Киев выручать мужа, назвавшись послом из дальних окраин.
Жена князя сразу догадывается, что посол от «грозна короля женщина, - «Ставрова молода жена Василиса Микухишна» и, осторожно пытается мужу глаза открыть: «Знаю я приметы все по-женскому - на лавку садится, коленца жмёт, а ручки беленькия, пальчики тоненькия...»
Стал Владимир проверять, выставил своих могучих богатырей побороться с послом. Сошлись посреди княжеского двора. Первому борцу Василиса из плеча руку вывернула, другому ногу, третьего «хватила поперёк хребта, ушибла середи двора».
Плюнул с досады князь - глупая княгиня, неразумная, волосы долги - ум короток, называешь ты такого богатыря женщиной...
Но княгиня наблюдательна и настойчива - не мужчина посол.
Тогда вывел Владимир двенадцать могучих богатырей состязаться в стрельбе из лука. За целую версту мечут богатыри стрелы в сырой дуб, а от той стрельбы дуб только шатается, будто от непогоды. А от двух стрел «посла» изломался дуб «черенья ножеве», в щепки, от звука тетивы попадали богатыри как угорелые, а Владимир-князь «окарачь наползался»...
В общем, выручила Василиса Микулишна незадачливого мужа, примирила его с киевским князем, попрощались они с Владимиром и проницательной княгиней и «отъезжали во свою землю дальнюю».
 
Конечно, это вовсе не означает, что амазонки прямиком из легенд античной эпохи перекочевали в русский эпос. Хроника действительных событий питала мифологию и фольклор: княгиня Ольга, совершавшая далёкие походы во главе дружины, - это уже факты исторических документов.
Легенда с берегов Дона через сотни лет получила продолжение в другой легенде, но уже географической, на другом континенте, в Южной Америке. Летом 1542 года экспедиция конкистадора Франциско Орехьяно, разыскивавшего страну Эльдорадо, проплыла по неизвестной великой реке от истоков до устья. После одного из сражений на берегах реки с индейцами монах-летописец отряда записал: «Битва была не на жизнь, а на смерть... Я хочу, чтобы всем ведома была причина, по которой индейцы так мужественно защищаться, - они подданные данники амазонок, явившихся к ним на подмогу. В бою они сражаются впереди всех и являются для оных чем-то вроде предводителей... Сии жены весьма высокого роста и белокожи, в руках у них луки и стрелы...»
 
Самую большую реку планеты назвали Амазонкой.
 
Другой конкистадор Хуан де Сан Мартин в докладе королю о событиях похода в Колумбию писал: «...Мы получили известия об одном народе женщин, живущих самостоятельно, без проживания у них индейцев, посему мы назвали их амазонками. Эти, говорят те, кто нам о них сообщил, от некоторых рабов, ими купленных, зачинают детей; и если рожают сына, то отправляют его отцу, а если дочь, то растят её для увеличения этой республики. Сказывают, что они используют рабов только для зачатия от них, как сразу же отправляют обратно...»
И даже в новое время, когда мир был достаточно обжит, когда сюжеты и герои мифов давно переселились в сказку и в фольклор, все же находились серьёзные толкователи географии, убеждённые в существовании амазонок на территории донских степей: на картах, отмечая топографию народов в устье Дона-Танаиса, писали: «Страна амазонок». А некоторые историки казачества не исключали происхождение донских казаков от амазонок.
 
В 1787 году Екатерина II, - самодержица всероссийская, совершает путешествие на юг по Новороссии И Крыму. Недавно отвоёванное у турок обширное пространство Северного Причерноморья - район древних античных городов: одни забыты - Танаис, Ольвия, Горгиппия; другие впечатляют величественными руинами и исторической памятью - Херсонес, ПантикапеЙ. Светлейший князь Потёмкин Таврический - фаворит императрицы, полководец, строитель крепостей и городов - организует для встречи Екатерины амазонскую роту. Командует ими Елена Ивановна Сарбанова. Новоявленные амазонки имели особый наряд и вооружены были ружьями при трёх патронах ...
 
Эхо древней легенды, начиная с Геродота, отразилось и во всех жанрах всемирной истории и всемирной литературы. Сюжет её особенно не занимал ученых, но вдохновлял художников и поэтов. Об амазонках писали эллинские поэты, знаменитые скульпторы древности Поликлет и Фидий высекали из мрамора статуи амазонок. «Битва амазонок» Рубенса считается одним из лучших произведений великого фламандца. В поэме итальянца Торкватто Тассо амазонки сражаются под стенами Иерусалима.
Великий французский художник Пуссен пишет картину «Танкред И Эрминия»ю В сюжете картины воинственная амазонка Эрминия жертвует свои волшебные исцеляющие волосы, чтобы перевязать ими раны крестоносца Танкреда, своего недавнего врага.
 
В поэтической антологии об амазонках - имена поэтов всех времен.
 
Вергилий:
 
Женские рати с шумом и громкими криками
Скачут с лунообразными щитами ...
 
Иван Бунин:
 
Здесь царство амазонок. Были дики
Их буйные забавы. Много дней
Звучали здесь их радостные клики
И ржание купавшихся коней ...
 
Отрывок из стихотворения Леонида Мартынова:
 
... И оставив всякую охоту
Затевать со скифами войну,
В скифских банях до седьмого поту,
Если слепо верить Геродоту,
Амазонки мылись на Дону.
 
А. Цветаева
 
Грудь женская! Души застывший вздох, -
Суть женская! Волна, всегда врасплох
Застигнутая - и всегда врасплох
Вас застигающая - видит Бог!
Презренных и презрительных утех
Игралище. - Грудь женская! - Доспех
Уступчивый! - я думаю о тех ...
Об одногрудых тех, - подругах тех! ..
 
Кто не видел знаменитых «каменных баб» южнорусских степей?
Они есть в любом музее юга России. Но все ли знают, что они остаются столь же загадочными, как и статуи острова Пасхи, и из лабиринтов множества версий и гипотез об их назначении и происхождении найти выход пока трудно. Но одно несомненно - они свидетельствуют о высоком положении женщины в среде степняков: ведь большая часть изваяний - женские статуи. Обнаженная грудь на статуях - источник благополучия рода. В многочисленных сказках степных народов герой приникает к материнской груди и, только напившись «густого золотого молока», побеждает врагов.
 
Эпоху, к которой относятся эти произведения искусства, отделяет от времени Геродота более тысячи лет. Иными событиями и людьми жила степь, но, глядя на изображение степных богинь, кажется, что безымянный мастер, создавая их, вдохновлялся древней легендой. Наверное, так оно и было, просто легенда, как и во времена Геродота, отразив изменившийся быт и культуру, жила в народе под другими именами, но с тем же бессмертным сюжетом.
 
Хранит ещё степь свои главные сокровища, и сокровища немалые. И то, что раскопано археологами, - это только начало, мы только лишь прикоснулись К заветным кладовым её памяти.
Так что если б легенда и не подтвердилась, то, не став фактом науки, она оставалась бы событием искусства.
Конечно, далеко не все и в этой истории об амазонках подтверждено фактами. Широк диапазон мнений современных исследователей о женщинах из легенды. О них написано столько, что собранные в одном месте книги составили бы огромную библиотеку, а вещи из раскопок, имеющие прямое или косвенное отношение к теме, заполнили бы десятки музейных залов.
Одни ученые считают, что амазонки - это киммерийцы, господствовавшие в южнорусских степях до прихода скифов. Нет, утверждают другие, легенда отразила высокий авторитет женщины только у сарматских племён... Возможно, объяснение в том, что с уходом мужчин в длительные военные походы безопасность стариков и детей и охрана стад ложились на женские плечи... Так было во все времена.
 
Несомненно одно: корни легенды гораздо более древнее времени, нежели их успели закрепить археологические и письменные источники. В общем, предположений и гипотез не перечесть. И тем не менее сюжет об амазонках кочует по всему миру и по всей истории, отражая не только реалии жизни, но и некую потребность фантазии, немного странной и парадоксальной, но всегда яркой и занимательной...
 
Валерий ЧЕСНОК. Археологический декамерон. Ростов-на-Дону, 2015 г.
 
 
Рекомендуем: 
Нет
Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 1621



Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail