Василий Вареник. День Петра.

А А А

 

Петр ВеликийСон был хорошим и выходя из него Петр услышал сначала мерный плеск воды. Потом, разлепив глаза, увидел десятки солнечных зайчиков, что шевелились на деревянном потолке, и обнаружил себя в низеньком уютном помещении с квадратными оконцами. Еле заметно покачивало. На голландском столике недописанный «УставЪ галерного флота» с медной чернильницей и гусиным пером... Сразу вспомнилось что он в кормовой каютке любимой галеры «Принципиум» и уже десятый день его флот идет вниз по Дону.
Идет ходко, радостно.
А торопиться надо. Пока ветер не стих и пока стоял широкий майский разлив. Иной раз шли даже ночью, при луне, глядя на забежавшие вперед юркие казачьи чайки с сигнальными фонарями.
 
Петр открыл низенькую дверь каюты и сразу увидел огромные паруса наполненные теплым ветром. Паруса упругие и белые, как грудь юной Анхен, что снилась ему этой ночью. И сон добрый и пробуждение доброе - улыбаясь подумал Петр, замечая пенную полосу за кормой. Мутный полноводный Дон заблестел под утренним солнцем.
 
- Ходко идем. Зело ходко. Так бы и до самого Азова иддить, - сказал сам себе в пол-голоса...
- До Азова не выйдет Герр Питер. Становиться на якорь надо, - сказал выросший рядом Алексашка. Он уже подавал на плечи государю короткую епанчу.
- Все равно караван собирать будем — аж до Раздор растянулся. Да и кораблишки наши подлатать надо. Текут как решето. Говорили тебе иноземцы-мастера: не торопись просуши лес... Отложи поход на следующий год... А ты все давай-давай только в этом году и не позжее... Вот теперь и получили дрова мерзлые. Не флот а видимость одна...
 
В иной раз Петр мог бы дать в зубы сердечному другу Данилычу за такие речи. Но теперь уже поздно что-то менять. Надо искать место для остановки - корабли на берег вытаскивать. Очередной раз пройтись по щелям и стыкам обшивки. Воду вычерпывать и дожидаться полного сбора каравана...
 
Галера "Принципиум" Одно радовало - Петр плыл на настоящей огромной боевой галере, да еще и построенной своими руками от киля до клотика. Она была первой во всем русском флоте (потешные переяславльские кораблики не в счет). Гребцы именовавшиеся по новому «матрозами» добросовестно потели на огромных веслах коих было 32 пары. Шесть довольно крупных орудий угрожающе высовывались с носа. Это было судно для нападения разработанное в голландской республике. Чертежи коего вместе с образцами основных частей деревянного набора вывезены были из самого Амстердама.
 
Галера считалась «образцовой». По ней были построены остальные 22 галеры-близнецы тянувшиеся за «принципиумом». Собрано это было всего за одну зиму из мерзлого леса и потому конечно текли они как решето, но видимость была соблюдена. Со стороны флот смотрелся грозно.
Последними шли два артиллерийских корабля которые весьма величественно возвышались среди девственных донских берегов. Когда река делала повороты то со стороны казалось что высокобортные корабли прокладывают путь прямо по зеленым лугам. Прямоугольные паруса белоснежными этажами возвышались над густым разнотравьем. Корабли доделывались прямо на ходу! Рядом плыли лодки с канатами, паклей, краской, накладными досками для кормовых галерей. Непросохшая смола капала с бортов и под утренним солнцем нестерпимо блестели свежепозолоченные нептуньи морды. Стук топоров смешивался с боцманскими командами. Иностранцы зело дивились на все это!
 
Петр жадно вдыхал запахи весенней степи. От аромата кружило голову. Здесь все не так, как в привычной Московии, где луга пахли только сыростью и весна была скромной и запоздалой. А здесь, на Дону, горизонты широко распахивались до самого выцветшего от небывалой жары неба. Сядешь на землю, а она теплая и пахучая. Особенно густо пахнет полынь, иная даже сладковато. Другие запахи звуки и даже звезды. А ночи были теплые ласковые густо наполненные треском южных цикад и пением соловьев. Караваны птиц летели на север. Кудрявые берега были переполнены непуганым зверьем.
Как все это было непохоже на угрюмые молчаливые леса Московии, что Петру немного не по себе было и он делился с Алексашкой: «будто в другую страну попали»... «Так и есть, - отвечал Меньшиков. - Наше Московское царство за Белгородской чертой осталось».
 
Галера миновала усть-аксайский стан и слева потянулись внушительные высоты с курганами и кустами цветущего шиповника. На самом гребне игрушечной фигуркой вырисовывался всадник. «Это Кобяково городище началось», - сказал лоцман-казак взятый из Черкасска. «Теперь справа до самого Мертвого Донца горы пойдут». «А верхоконный — кто?» - спросил Петр. Меньшиков пожал плечами.
Но казак уверенно сказал: «Известно кто: татарин-лазутчик. Корабли считает».
 
Петр, широко шагая, двинулся к носу по длинным мосткам мимо дремлющих гребцов и мимо «матрозов» цепочкой вычерпывающих бесконечную воду из трюма.
«Нужно пристафать берег херр бомбардир» - тревожно сказал штурман-голландец («хером штурманом» его окрестили гребцы). По судовым спискам голландец числился как «герр обер-штюрманн Яков Сарториус»).
 
Тем временем река раздвоилась большим островом ставшим на пути. Остров густо изрезан протоками и на нем видны какие то холмики и местами сгнившие колья...
- Это казачий городок. Звался Самый Нижний или Стыдное Имя. Самый последний перед Азовом. Лет 40 тому назад турки сожгли...
- А что за имя такое? - спросил Алексашка, любивший все скабрезное.
- А это по грамотам турецким Ипок или Эбок, - ответил ученый казак, - а по-нашему значит Ебок. В этом городке значит вставляли по самое некуда. Суд вершили.
- А на правом берегу что? Место подходящее равнинное. Вон рощица. Речка чистенькая.
- Может в этот место стелать пристань для наш флотт? - вмешался голландец.
- Урочище сие Кизитеринкой зовется что в переводе «пропавшая девушка». Приставать тут не торопитесь. В трех верстах получше место есть. Попросторнее. Урочище Темерницкий затон называется, сиречь Бухта Темерницкая, - уверенно сказал лоцман.
- Да и Гордон наш тут не остановился, дальше пошел. А он то свое дело знает, - поддакнул Алексашка.
 
Тем временем остров проплыл мимо и взору открылась новая картина. Дон резко расширялся подобно морскому заливу. Перед носом галеры проносились чайки залетевшие сюда с Азовского моря. Слева бесконечные воды уходили до самого горизонта, а справа зеленоватые холмы тянулись высокой линией. У самой воды цепочкой стояли вековые дубы а дальше в беловато-лазурной дали черными точками виднелись передовые галеры Гордона.
На просторе ветер усилился. Галера напряглась как живое существо, заскрипела и слегка накренилась.
 
Азовская флотилияГоловная адмиральская галера Гордона выделялась огромным полотнищем «командерского» флага. Но с такого расстояния флаг гляделся едва различимой цветной ленточкой. Вот на далекой адмиральской галере что то коротко вспыхнуло. Потом появился маленький ватный дымок и через полминуты докатился слабый раскат грома.
- Адмирал пристать велит, - прокомментировал Алексашка. - Оно и понятно. Место знатное.
- А где же сама бухта Темерницкая? - нетерпеливо спросил Петр.
- Она вот за той песчаной отмелью. Там такой затон что шире самого Дона. Сейчас сам увидишь», - сказал казак.
- Семь галер у Гордона. Напомни, кто за нами идет, - обратился Петр к Меньшикову.
- Мы вторые и у нас семь галер. За нами третий отряд - семь галер. И четвертый одна галера и четыре брандера. Последними — два корабля о тридцать шесть пушек каждый... Как обычно отстают. Стругов 1310, да 30 лодок морских. Да 100 плотов неведомо где.
- Неужто все на Темернике уместятся? - спросил Петр казака-лоцмана.
- А кто не уместится пущай весь правый берег занимают. Там глубоко. Деревья есть, родники... Удобное место. Высокое сухое Лучше не найдешь.
 
Тем временем подошли к Темерницкому затону. За большой песчаной отмелью открылся широкий залив или озеро пахнущее тиной. На берегу вековые дубы на стволы которых матросы уже закинули блоки для вытягивания на берег судов при помощи якорных кабестанов.
На песке уже копошились сотни мужиков переделанных в «матрозов» прямо в походе. Петр приказал им срезать патлы и укоротить бороды. Кто противился стрижке грубыми овечьими ножницами — был дран нещадно линьками.
Государь также строго запретил лапти. Их сложили в огромную кучу и сожгли еще в Паньшином городке. Теперь приказано было ходить в заморских башмаках с железными пряжками — а у кого нету - так просто босиком. Но босиком даже лучше потому как башмаки были ужасны. Одинаковые без разницы на левую или на правую ногу. С квадратными носами. Без размеров. Кому большие - подгоняли с помощью пряжки. А кому малы - с утра до вечера бегали по трапам и палубам — разбивали. На голову полагалась вязаная голландская шапочка - «мыс горновка», а кому шапок не хватало приказано туго завязывать головы платками на португальский манер.
Первое время мужики и дети боярские чуть не плакали глядя друг на друга в тесных туфлях и бабских платках неловко повязанных на обкорнанных головах.
 
Старый Гордон был уже на берегу. Вокруг него как муравьи бегали матросы солдаты и мужики, подгоняемые отчаянной руганью голландцев. Как русских ни переодевай, а все равно было видно что это московиты. Что-то медлительное и обреченно-унылое веяло даже от их спин. С молоком матери они впитали привычку к битью и скудному житию... На широких лицах читался вопрос «куды гонють»?
В отличие от иностранцев и от казаков, московские люди совершенно не понимали зачем они здесь. Да и сам Донской край был для них чужим, степь была кошмаром, а грядущее море (которого они никогда еще не видели) - адовой пучиной. После обеда их всех без исключения (от дворян до смердов) по старой московской привычке - тянуло на сон. Московиты готовы были спать после обеда даже на войне.
Но теперь спать им не давали дикие окрики боцманов и боцманматов (коими были голландцы и португальцы). Они размахивали линьками свирепо вращали глазами и шевелили острыми усами. Кого-то уже мерно стегали привязав к дубу. Кого-то грозились прибить гвоздем ладонью к мачте, согласно морскому артикулу. «Если бы не степь вокруг, да не татары, давно бы разбежались мои мужепесы, - мрачно подумал Петр. - Нешто с такими навоюешь»...
 
Зной усиливался. Со степей подул горячий ветер. «Май месяц, а ужо так тепло», - подумалось Петру. Пахнул дым костров из сухого навоза и потянуло роскошной донской ухой. Петр подошел к артельному клепанному котлу, в котором готовилась необыкновенной величины рыбина. «Тут сомы такие что человека съядять», - непринужденно оскалился казак лоснящийся от загара.
«Вот скотина, как с ровней со мной разговаривает», - раздраженно подумал Петр. В иное время он и сам любил быть с простолюдинами на равных и чтоб его называли запросто «герр Питер» или «Алексей Михайлов», а для самых близких «Петрус Примус» или «Мин Херц». Но все это было как бы игрой и внутренняя граница все равно в людях незримо проходила. У этих же донцов никаких границ... Он для них действительно Петр Михайлов. А то и просто «Петька».
 
Только одолел деревянную тарелку с роскошной ухой, как усилился людской шум. Казаки вели к Петру «языка» - кривоногого бритого татарина в засаленном ватном халате.
«Это тот, что от самого Аксаю на коне маячил. За нами следил. Еле взяли, анчихриста... И то потому что евойный конь ногой в сурчину попал. Ить ихни кони в степу быстрее наших»...
- Допросить, - брезгливо бросил Петр, отворачиваясь от бараньего татарского смрада.
Татарин было закрутил сизовыбритой круглой башкой, но суровый казак со шрамом через все лицо перетянул его плетью по смуглым плечам. Петр многозначительно подгреб квадратным носком башмака угли из под котла в сторону татарина.
- Моя все сказать. Все сказать, - в ужасе запричитал степняк. И он, торопясь, рассказал что послан пересчитать все корабли (толмач еле успевал переводить), на что у него есть палочка с короткими и длинными зарубками. Что завтра он должен быть в Азове где стоит гарнизон в 3000 янычар и 700 вооруженных местных жителей. Вся конница ногайской орды Едишкюль брошена под Азов.
- Прикажете повесить зверя? - спросил Меньшиков.
- По артикулу воинскому сей лазутчик называется шпион и повинен смерти. Надобно вешать, - изрек Гордон. Петр, благодушный после ухи, возразил:
- Повесить всегда успеем. В железа его и на «Принципиум» в канатный ящик до Азова. Опосля так в цепях и отпустим его в Азов с письмом. А то что корабли считал то даже хорошо. Пущай страха на турков нагонит. Они и не чаяли такого флота у нас видеть.
 
Как только судьба татарина была решена Петр заметил — какой парадиз перед глазами. От парусов в глазах рябило. Всю акваторию заполнили, да тут еще подходили все новые и новые.
- К вечеру вся флотилия в сборе будет» сказал Алексашка. - А завтра всей силой под Азовом заявимся. Турки в штаны накладут...
Больше всего радовали своей высокобортностью «Святой Петр» и «Павел». И неважно что команды на них наполовину необученные. Турки все равно этого не ведали.
Из степи наползало знойное марево. Паруса и вымпелы повисли. Густо запахло нагретыми травами. Небо выцветшее, белое, какое никогда не бывало в Московии.
 
Казачьи чайки (с сайта dikoepole.com)Борясь с дремотой, Петр решил пройти пешком вдоль всей береговой линии. Посмотреть всю флотилию в сборе. Суда все подходили и подходили становясь близко друг от друга носами к берегу. Сколько ни шел Петрус вдоль берега, а флотилия все не кончалась. Вся она перемешалась между собой. «Лодки морские» или «барказы» стояли рядом с неуклюжими плоскодонными московскими паузками. А также стройными казачьими чайками.
Чаек прибывало все больше. Казаки шли на веслах, бодро и весело. Над водой лилась песня «Как по Дону по Дону плывет легонький корабль. С Дону с Дону плывет легонький корабль»...
- А ведь и в самом деле «легонький», - подумал Петр. - И легкий, и ходкий. Галеру обгоняет. Низкий а волну не черпает, так верхушки и стрижет. Наверное поплавки из камыша помогают. Может ходить и вперед и назад. Поворачиваться на месте. Мелководье не страшно. Глубина и шторм тоже. Почему у меня нет таких? И почему голландцы не додумаются?..
Казачьих чаек было видимо-невидимо. И на каждой по четыре пушчонки-фальконета, которые могут поворачиваться в любую сторону, а некоторые еще и заряжались с казны. Скорострельные! - вот это настоящий флот (горько признался самому себе). Не то что у меня с дырявыми корытами, пьяными голландцами, да медлительными московитами, многословными, бестолковыми, ленивыми, необученными. Прав Данилыч - не флот, а только видимость одна.
 
Он молча зашагал с трубкой в зубах и быстро устал от непривычного зноя. На лодках, паузках и стругах угрюмые гребцы вычерпывали воду. Многие суда были полузатоплены. Только казачьи чайки легко и безмятежно стояли в неподвижной воде, отражаясь в ней повисшими парусами. Казаки готовили кулеш и что-то перекладывали под банками в недрах своих аккуратных суденышек.
Петр не глядя сбросил преображенский кафтан подвернувшемуся стрельцу и остался в одной пузырчатой голландской рубахе. Но идти было все равно жарко. Приходилось делать над собой усилие. Однако оно было вознаграждено.
Еще издали Петр услышал шум водного потока и увидел радугу в облаке чистейшей водяной пыли. Приблизившись он натолкнулся на озерцо хрустальной воды в запруде. Мощные струи били из известняковой скалы. Казалось станешь под них и с ног собьют. Петр как был в рубашке штанах и башмаках так и вошел в это озеро которое доставало ему почти по пояс. «Богатый источник!» - громко сказал он. Но его никто не услышал из-за шума воды. И тут он увидел двух казаков с котелками и радостно повторил для них «богатый колодезь!» - и захохотал от удовольствия.
Потом сел на камень опустив ноги в воду. Так бы весь день и просидел... Но вот странное дело — откуда то снизу потянуло запахом хорошего кофе. Под берегом в кружок расселись казаки с ближайшей чайки.
 
«Ни дать, ни взять - голландцы! - подумал Петр. - Кофий пьют, длинные трубки курят, бороды подстригают. А главное ведут себя не по-русски. В ноги не валятся. Только кланяются степенно, без холопства.
И на лица все разные. Не то что моя кацапня московская... Один калмыковатый, другой — вылитый польский шляхтич. Третий татарин. Четвертый малороосиянин с «чупрыной», пятый черкес «секир-башка», шестой вообще непонятно кто. Но все вместе — они казаки. Особым народом себя мнят - мы, де, природою не от московских людей, а только обрусевши. По закону и вере православные а не по природе...
И ведут себя не как подданные, а как союзники. И сделать тут ничего нельзя. Пока нельзя... Ну ничего дай срок - прижму я их. Будут знать кто здесь хозяин»...
Так мрачно думал Петр, глядя в суровые лица казаков.
«А лица-то колоритные. Все в шрамах, На иного смотреть страшно. Морда располосована надвое. Глаз вытек. А все одно — весело скалится и не горюет. Секи, говорит, меня турецкая сабля, но не бей боярская плеть... Это тебе не московиты. Может они и вправду особый народ от древних сарматов ведомый? Уж слишком не похожи ни на мужиков, ни на дворян»...
 
Казаки сидели по-турецки на кошмах вокруг костра с котелком. Петра посадили на бочонок. Повели разговоры смелые да насмешливые.
«А где же водка? — вы что так без Ивашки Хмельницкого на войну и ходите?» - изумился Петр.
«У нас с питием строго. На походе за это - куль да в воду».
«А как же я давеча на майдане голого казака на бочке видал? Всю одежу с себя пропил»...
«Так он дома пропил в мирное время. А как поход кликнули — сразу все трезвенниками стали. Ить у нас за едину склянку смертное утопление. Такие у нас обыкновенности».
«А насчет баб?»
«И насчет баб тоже самое».
«Так вы же их в полон берете и домой аж из за моря тащщите?»
«В полон-то ты ее взять право имеешь. Но пока до своей земли не достигли, ты ее трогать не моги. Никакого значит баловства».
«Ну и порядки у вас — строже чем в моих полках!» - не переставал удивляться Петр.
«Ты еще государь много про нас чего не знаешь... слушаешь на Москве басни всякие. Дескать гуляки-мы разбойники. А у нас то порядка поболее чем в твоем царстве. Мы казаки — соль земли. Беречь нас надо. Мы еще тебе послужим. Сам увидишь»...
 
В подтверждение своих слов казаки похвастались что приготовили для Петра «фигуру» благодаря которой можно «узреть» Азов и турецкие корабли «как на ладони».
«Ближе к вечеру подъезжай на Затемерницкую гору. Там все и увидишь. Солнышка на заходе все хорошо подсветит. Только смотрительную трубу захвати. Далековато все-таки».
Петр сильно заинтересовался «фигурой» и поторопился на «Принципиум» за «трубой».
 
Обратно идти было легче. Жара спадала. Потянул теплый вечерний ветерок. Отовсюду лился сладкий и одновременно горьковатый запах нагретых трав. Он заставлял забыть о войнах и о походах. В нем было что то бесконечно грустное... когда все человеческое казалось мелким и суетливым по сравнению с прекрасным молчанием степи. Непонятной древнею тоской щемило сердце...
 
Петр отказался от ужина и потребовал лодку. Отправился на другой берег широченного Темерника. Пришлось идти через камыши, пока на твердом берегу он не увидел до зубов вооруженных всадников-казаков. Ему протянули тяжеленный седельный пистоль: «Возьми государь. Татары тут совсем близко».
Петр взгромоздился на низенького казачьего коника. Ноги почти доставали до земли. Тем не менее лошадка очень бодро пошла в гору. Долго поднимались по бесконечному косогору и наконец вышли на открытое плоское место с которого было видно все Задонье. А вот и «фигура». Составленная из трех бревен вышка с хлипкой площадкой наверху.
Петр с нетерпением полез по шатким перекладинам на казавшуюся огромной высоту. И открылась панорама на 20 верст не меньше. На западе громоздились розовые облака и ярко блестела красная полоса Азовского моря. Петр торопливо достал зрительную трубу, хитрую, составную, купленную в Амстердаме. Стекла как ему говорили, работы самого Спинозы, (кто такая эта Спиноза, Петр не ведал, а спросить было стыдно. И без того московитов все варварами считали). Чудо-труба приближала все предметы в восемь раз.
 
Петр принялся жадно рассматривать подробности — черные точки кораблей на красной полосе залива. Тонкие карандашики минаретов Азова и белые столбики донских каланчей, захваченных в прошлом году казаками. «Завтра, завтра будем там» - шептал Петр вдыхая нежный ветер степи.
Великие мечты сбывались...
 
© Василий Вареник.
Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 1723



Комментарии:

Хорошая, добротная проза. Отличные иллюстрации - авторская работа, как мне кажется. Хочется понять, почему автору интересна тема Петра Первого. Гипотеза - хочет объяснить читателю свой взгляд на формирование России в ее нынешних границах. Ну и глубоко личное - казаки, как верные царевы союзники, но не слуги. 

Минусы (исключительно для меня) - много морской терминологии, много корабельных  подробностей. 

 

У Алексея (Н) Толстого есть роман "Петр I", там красочно описаны создание флота и первый поход Петра на Азов. Василий делает упор на казачью составляющую этого процесса, что само по себе интересно. Морской терминологии, кстати, не так много, и у Толстого тоже проходит тема, что первый петровский флот был немного "некондиционным". Но вина в том - хитрых голландцев, а не царская спешка, причем русские мастера по ходу исправляли ошибки иноземцев. У Толстого роман более патриотичным получился, чем рассказ у Вареника. 

Читается легко. Чувствуется, что автор как бы сам был свидетелем этих событий. Хорошо переданы ощущения особенностей донской природы. Чувствуется, что автор хорошо изучил историю того времени и уверенно оперирует предметным рядом отдалённых времён. Тема отсутствия патриотизма, затронутая автором предыдущей заметки, в данном случае неактуальна, ибо неприязненное отношение к чужакам свойственно всем людям и незлобивое подтрунивание друг над  другом жителей разных краёв всегда присутствовало в жизни больших народов. И только когда появлялся общий враг, когда и пермяки, и псковские, и вологодские и донцы оказывались в одном окопе, различия в говоре, в бытовых мелочах уходили на дальний план, и общие жертвы и испытания сплавляли людей в один народ. В таком небольшом рассказе это невозможно изобразить, в отличие от романа А. Толстого.

Казачий патриотизм у Василия, Владимир. Что не так плохо.

И сломал царь Петр казачью вольность ,ибо ни тогда ,ни теперь правителям вольные люди  не нужны,а нужны послушные исполнители их воли.Вот и выбор человеческий:либо борьба до смерти за волю,либо принять государеву неволю как неизбежную данность и смириться!Ибо всякая власть от Бога.А может убежать куда глаза глядят,хоть к турецкому султану.Он хоть  и нехристь,но жить дает.Хотя...честному человеку при любой власти плохо...

Отправить комментарий


Войти в словарь


Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail