Виталий Калашников

А А А

 

 

 

Предисловие, написанное им самим в 2011 году, когда опубликовал в Инете книгу стихов.

 

Так как реставрация в ней(книге) отвергнутых составителями стихов не поддается рациональному объяснению (тем более, что автор в основном разделяет вкусы составителей, более того, был бы гораздо жестче в отборе), то нам остается заняться хотя бы их классификацией. Вам, дорогой читатель, предстоит прочесть кучку детских и юношеских произведений, несколько песен, танаисские стихи и много мелочи, среди которой преобладают миниатюры, обращенные скорее к нижним чакрам, нежели к тем зеленым пупырышкам на самых кончиках эманации астрального тела, которые обычно начинают дрожать и медленно вращаться по часовой стрелке при восприятии поэзии. Не имея ничего более сказать, автор все же надеется, что появившаяся так неожиданно (даже для него) интрига скрасит иным несчастным процесс удовлетворения этой странной потребности — читать стихи.
 

* * *
Запутавшийся в чем-то главном,
Я ничего не понимаю,
На прошлое я строю планы,
О будущем воспоминая.
Меня не сыщешь в настоящем,
Где, переполненный слезами,
Я на судьбу смотрю просяще
Почти собачьими глазами.
1979

 

* * *
Нам некогда за город — суета,
Но все же видно — осень наступила:
В ларьках уже подогревают пиво,
И меж домов зияет пустота.
Ростов сегодня светел и печален,
И мы почти невольно отмечаем,
Что человек, курящий у лотка,
Старик, который тихо денег просит,
Шофер у своего грузовика,
И почтальон, что пенсии разносит,
И женщина, что вам кричит: «Пока!»,
И мамина увядшая рука
Напоминают осень.
1978

 

 

 

 

* * *
Любил он так, что мог наверняка
Всю жизнь отдать служенью чепухе:
Разглядывать на небе облака,
Разглаживать морщинки на руке.
Как милость, ожидать любой приказ,
Как богомаз, хранить в воображенье
Иконопись ее зеленых глаз,
Божественную грацию движений.
О, сколько унижений он познал!
И чувства накопил в себе так много!
Когда его однажды повстречал —
Я почему-то уступил дорогу.
Она ему служила идеалом,
А у меня спала под одеялом.

 

 

ЗЕМЛЯКАМ
Я с вами спокойно расстался,
Поскольку такой вы народ,
Что я среди вас выделялся,
Всегда выделялся (как пот).
Мне лучше пожить где-то с краю
От вашей безмерной красы,
Поймите, я всех отпускаю,
Я вас отпустил (как усы).
Но чтобы от чувств не взорваться
Без южных стаканов и губ,
Мне надобно к вам вырываться,
И я вырываюсь (как зуб).
Своей шевелюрой большою
Спешу к вам на шеи упасть.
Лечу к вам с открытой душою,
Душою открытой (как пасть)
1999

 

 

* * *
В лед вмерзший камыш шелестит и звенит от поземки,
И там, где он вышел дугой к середине протоки,
Я осенью часто казанку привязывал к тонким
Ветвям ивняка, накрывающим омут глубокий.
Возможно ль русалке, чья лепка еще так непрочна,
Чья жизнь, словно мысль, быстротечна, а тело прозрачно,
Здесь выжить и жить, в этой затхлой воде непроточной,
У этой земли, так подолгу холодной и мрачной?
Я помню поклевки, уловы, но также движенье
Воды под рукой, этот взгляд, этот смех беспричинный,
И в памяти образы жизни и воображенья
Настолько смешались, что вряд ли уже различимы
Магнитные линии тела я вижу доныне,
Я помню, как пела, и то, как манила, кивала,
Но я-то ведь знал — ее не было здесь и в помине,
Когда, оттолкнувшись от лодки, она за камыш уплывала
1985

 

* * *
В полутора метрах под уровнем улиц,
В подвалах, пропахших печною золой,
Когда мы к полуночным строчкам нагнулись,
Нас нет на земле — мы уже под землей.
Вмурованный в дымный, закрученный кокон,
Вращается быт — он убог и бесправен,
Пронзенный лучами из вкопанных окон,
Сквозь щели навеки затворенных ставен.
Друзья постучатся носочком ботинка —
Так пробуют — жив ли? — устав избивать.
«А ну, откупоривайся, сардинка,
Слыхал, потеплело, туды ж твою мать!»
И правда теплее, а мы и не ждали,
А мы и не верили, мы и не знали,
Пока пировали в кромешном подвале,
Пока к нам о стены гроба ударяли.
Как мы преуспели в печальном искусстве —
Под время попасть, под статью и под дуло,
Но мы — оптимисты — из мрачных предчувствий
Пока ни одно еще не обмануло.
Вы видели это, вы помните это:
И холод зимы, и поземку измены,
А мы выходили, прищурясь от света,
Из жизнеубежищ на светлые сцены.
И я не забуду, как нас принимали,
Как вдруг оживали застывшие лица,
И делалось жарко в нетопленом зале,
И нужно идти, а куда расходиться?
Ведь всюду огромные серые залы,
Где говор приглушен, а воздух сгущен,
Где в самом углу за прилизанным малым
Есть двери с табличкою: «Вход воспрещен».
Я знал эти дверцы в подземные царства,
Где, матовой мглою касаясь лица,
Вращаясь, шипят жернова государства,
В мельчайшую пыль превращая сердца.
1986

 

 

* * *
Здесь, под высоким небом Танаиса,
Я ехал в Крым, расстроен и рассеян,
И сам не свой из-за какой-то дуры.
И у друзей на день остановился,
И дом купил, и огород засеял,
И на подворье запестрели куры.
Здесь, под спокойным небом Танаиса,
Я перестал жить чувством и моментом.
Я больше никуда не порывался,
Я больше никогда не торопился,
Возился с глиной, камнем и цементом
И на зиму приготовлял запасы.
Здесь, под античным небом Танаиса,
Зимой гостили у меня Гораций,
Гомер, Овидий, Геродот, а летом
Родные и приятели: актрисы,
Писатели каких-то диссертаций,
Изгнанники, скитальцы и поэты.
Здесь, под ненастным небом Танаиса,
Сначала долго, нестерпимо долго
Терпел я недороды, но в награду
Однажды все рассады принялись, и…
Взошла любовь, Отчизна, чувство долга,
И, наконец, душа, которой рады.
Здесь, под бездонным небом Танаиса,
Перед собой я больше не виновен
В том, что люблю мышленье и свободу:
Вот дом, в котором я родился,
Вот кладбище, где буду похоронен, —
Всего минут пятнадцать ходу.
1985

 

* * *
Поэзия — стезя такого рода,
Что редко на нее глядят с почтеньем:
Когда певец выходит из народа,
Народ вздыхает с облегченьем.
1985

 

Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 878



Комментарии:

Всё куда как печальнее, когда "вздыхает" - хоть какая-то

реакция, а чаще - ни вздоха, ни стона...

Чаще поэта вообще не замечают, это истина(

Саша, ну что ты такое говоришь. Рифмоплётов не замечают, а поэтов подмечают ещё как. Только их мало очень.

Хочу к публикации добавить ещё одно стихотворение Виталия Калашникова,

из тех, что нравятся лично мне:

                                 * * *

Почему-то теперь вечера

Так протяжно, так ярко сгорают,

Что мне кажется — это игра

В то, что кто-то из нас умирает.

 

Я с друзьями смотрю на закат

С небольшого моста и у многих

Я ловлю этот пристальный взгляд,

Полный скрытой тоски и тревоги.

 

Вся долина предчувствий полна,

И все ерики, рощи, селенья

Вновь под вечер накрыла волна 

Непонятного оцепененья.

 

"Это чушь", — сам себе я твержу,

Но опять на друзей и на реки

Я спокойно и долго гляжу,

Словно силясь запомнить навеки.

Давно пора издателям Ростова выпустить солидное издание заозёрников.

А мне вот это нравится, наверно, потому что вполне рубцовское по духу и плоти.

 

Томик мой в углу стоит –
На коленки просится,
Жизнь твоя едва горит,
А моя проносится.

 

Я хожу себе босой,
Восхищаюсь птичками,
Смерть придет к тебе с косой,
А ко мне с косичками.

ростовец и adada-inn благодарю за дополнения

Когда товарищ дал почитать пару лет назад при встрече в Ростове сборник "Виталий" (Ростовское книжное издательство, 1989), я вначале сфотографировал редкую книжечку, а потом подсобрал на "винте" опубликованные к тому времени в и-нете стихи В. Калашникова. И теперь при удобном случае к собранию обращаюсь. :)

Отправить комментарий


Войти в словарь


Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail