Главная медсестра Сельмаша (Мария Баркова)

А А А
 
Помню, как в разгар рабочего дня в поликлинике ко мне в кабинет зашла знакомая медсестра и сообщила, что умерла бывшая главная медсестра областной клинической больницы No 2 (в прошлом МСЧ РСМ, более известной в народе как «десятая» больница) Мария Алексеевна Баркова.
Минут пять я не мог работать и вести прием больных. Перед моими глазами пронеслась вся моя жизнь в больнице, которая тесно была связана с Марией Алексеевной Барковой.
 
Я знал эту женщину столько, сколько помню себя. Мой папа долгие годы работал в «сельмашевской» больнице, был начмедом, заместителем главного врача по хирургии, работал доцентом на кафедре хирургии факультета усовершенствования врачей мединститута, которая располагалась на базе МСЧ РСМ.
Мария Алексеевна Баркова в те годы работала старшей медсестрой хирургического отделения. Она всегда была чрезвычайно работоспособна и активна. Вся ее жизнь была тесно связана с сельмашевской медсанчастью.
 
Мой старший брат Тигран проходил медицинскую практику, будучи студентом, в хирургическом отделении под ее чутким руководством.
Она воспитала и обучила не одно поколение медсестер нашей больницы. Так, как Баркова знала санитарно-эпидемиологическую работу, в больнице, пожалуй, не знал никто. На любой вопрос у нее всегда был ответ. Она была человеком энциклопедических знаний, имела несколько высших образований. Но всю жизнь посвятила медицине и сестринской работе.
 
Когда меня папа впервые привел в больницу, то первым, кого я увидел, была Мария Алексеевна. Тогда я учился в начальных классах школы. Она у меня сразу спросила:
− Врачом хочешь стать?
− Не знаю. Боюсь крови, − честно признался я.
Мария Алексеевна была человеком с тонким чувством юмором. Улыбнувшись, она мне ответила:
− Не бойся, я сама боюсь. Ничего, привыкла. Видишь, работаю. Ничего страшного.
 
Помню, как я, уже будучи десятиклассником, сидел у папы на работе в ординаторской и смотрел телевизор.
Это были перестроечные годы. Первый канал транслировал выступление кумира моего поколения Виктора Цоя. В это время мой папа в ординаторской разговаривал со своим другом Германом Васильевичем Кудрявцевым, который был первым секретарем Железнодорожного, а затем Ленинского райкома партии Ростова-на-Дону.
В перестроечные годы менялось многое, в том числе менялись и партийные руководители. Работу пришлось поменять и Кудрявцеву. Герман Васильевич часто консультировался с папой как с врачом. Под песни Виктора Цоя мой папа о чем-то оживленно разговаривал с Германом Васильевичем. В этот момент в ординаторскую зашла Мария Алексеевна.
− Машенька, я тут написал, какие лекарства нужны Герману Васильевичу, − сказал папа Марии Алексеевне.
− Тебе нравится творчество Цоя? − неожиданно спросил у меня Герман Васильевич.
− Да, − кивнул я головой.
В этот момент Виктор Цой пел песню «Я сажаю алюминиевые огурцы на брезентовом поле».
− Слушай, деточка, внимательно слушай, − посоветовал мне Герман Васильевич. – Эта музыка того времени, в котором тебе не повезло жить.
− Ему еще не повезет в этом времени работать, − подытожила Мария Алексеевна.
 
Помню, как в нелегкие девяностые годы минувшего столетия уже как врач-уролог я работал вместе с Барковой. Работать с ней было легко. Она была строгим руководителем. Но если было надо, то за своих подчиненных могла стоять, как говорят, горой. Она могла и крепкое слово сказать, и посочувствовать, а если надо, то и помочь. Одним словом, Баркова была надежным человеком и руководителем с большой буквы.
 
Все в больнице знали, что у Марии Алексеевны проблемы со здоровьем. У нее были эндокринологические заболевания, она страдала нарушением обмена веществ в организме. Мария Алексеевна была полной, я бы даже сказал, очень крупной женщиной. Но при этом активной и подвижной. Никогда не забуду, как мы с ней как-то встретились возле больницы около восьми утра.
− Опаздываем, − сказала она мне и перелезла через высокий больничный забор.
Я обалдел.
− Мария Алексеевна, что вы делаете? − испуганно спросил я. − А если бы вы упали и сломали ногу? Разве можно так рисковать?
− Ничего не будет, − отмахнулась Мария Алексеевна. − Лезь за мной через забор, а то опоздаем. Это несложно. Мне вообще надо на сцене выступать вместе с Борей Моисеевым. Контраст себе представляешь? Сколько бы денег мы заработали...
 
Помню, как мы отмечали в больнице Новый год, и Мария Алексеевна принесла из дома по ее особому рецепту запеченную картошку с салом. Она с удовольствием эту картошку не только ела, но и рассказывала медсестрам, как надо готовить вкусные блюда, пироги. Особенно любила Мария Алексеевна кушать черный хлеб с горчицей и селедкой.
− Мария Алексеевна, вам же нельзя все это есть, − возмущался я. − У вас сейчас глюкоза в крови повысится. Вам надо за сахаром следить.
Поскольку она меня знала с детства, то называла меня или «Жора», или «доктор Жора».
− Жора, ну не будь ты таким правильным, − говорила она мне. − Иногда можно нарушить диету. Жизнь такая короткая. И так в ней мало радости. Вот я сейчас поем картошку с салом, гренки с маслом покушаю, и будет у меня хорошее настроение. А хорошее настроение − это тоже залог здоровья.
Мария Алексеевна Баркова была летописцем нашей больницы. Лучше ее историю медсанчасти «Ростсельмаша» не знал никто. Это правда. Она знала о каждом докторе больницы, о каждом заведующем отделением практически все. Каждый раз, когда я писал об истории Сельмаша, то обращался за помощью и советами к Марии Алексеевне Барковой. У нее дома хранился уникальный архив фотографий докторов сельмашевской больницы.
Баркова могла взять фотографию того или иного доктора и рассказать все о его жизни и научной деятельности.
 
Последний раз я разговаривал с Марией Алексеевной Барковой в День медицинского работника. Я поздравил ее с праздником, пожелал ей здоровья, благополучия.
Она мне сказала в ответ:
− Жора, я не знаю, сколько проживу, но скажу тебе честно: у нас хорошая и благородная профессия. Что может быть лучше и важнее, чем лечить людей? В этом я видела смысл своей жизни. Думаю, что в этом будет и смысл твоей жизни.
Признаюсь честно, перед этим мы с ней жаловались друг другу на то, что медиков у нас в стране не ценят.
Я знал, что со здоровьем у Марии Алексеевны Барковой большие проблемы. Но не думал, что она уйдет так быстро.
 
 
Я многого не успел ей сказать при жизни. Не успел сказать, что отношусь к ней с большой любовью, что благодарен ей за те житейские уроки, которые она мне дала. Она была настоящей сестрой милосердия. Главной медсестрой Сельмаша. Царства Вам Небесного, дорогая Мария Алексеевна!
Георгий БАГДЫКОВ.
Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 522



Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail