Игорь Ситников. Повесть-пунктир (Чечня)

А А А

 

...ВОП-персона... (ВОП - взводный опорный пункт)
 
Холмистая степь. Вдалеке, по горизонту, горы. Раньше видны были тревожные шлейфы чёрного дыма от горящих там нефтяных скважин. Теперь картина спокойна и малоподвижна, как море безветренным осенним утром. Штиль.
За земляным валом обнесённым «колючкой», на чахлой траве, бездвижно, словно серое, дождливое облако, незаметно меняя очертания, пасётся соседская отара овец и небольшой табунок лошадей. Сосед в округе уважаемый человек. Фермер. Два сына в бандитах в тех самых горах, что на горизонте. Ночью на ферме бывает движение, но мы не обращаем внимания. Штиль.
У каждого свои дела. Тем более, фермер делится с нами бесплатным электричеством. Оно течёт к нему по подкинутому к высоковольтной линии кабелю. Провод от соседской трансформаторной будки пуповиной соединяет нас с благами технического прогресса. Слава Аллаху и Рамзану–президенту. Позволили честным пахарям, на халяву, тырить всё подряд.
 
Рядом, на соседнем холме, неровными очертаниями заброшенных руин, разнообразит неброский окружающий пейзаж разграбленная «кадыровцами» нефтяная база, одна из самых крупных в довоенной Чечне. По степи тянутся длинные траншеи. Как следы на огороде от дождевых червей после затяжного дождя. Местные, вырывают из земли и сдают на металлолом трубы нефтепровода. Грузят железом свои «газели», наращивают борта и снова грузят. Машины ложатся на брюхо и не могут по грязи выехать на асфальт. Сбрасывать металл на землю жалко, его сразу подберут чужие. Поэтому «металлисты» идут к нам, и если платят, я приказываю завести БМП, беру охранение, еду и вытягиваю их на дорогу.
Вчера одному оторвал бампер, крик, гам. А ты не хапай, чтоб не подавиться. Ладно, поехали мы.
 
Игорь Ситников
 
...мы...
 
Отдельный взвод роты на БМП, откомандированный для охраны милицейского контрольно–пропускного пункта на федеральной трассе соединяющей Чечню с соседней республикой.
Менты проверяют документы на дороге, мы охраняем ментов и подступы к КПП.
Чёртова скука.
Чтобы бойцы не бесились от безделья, наваливаю им и себе кучу забот. Постройка бани, ремонт столовой, хоз. построек, рытье окопов и мусорных ям. Тренировки по отражению нападения, деблокированию КПП, чистка оружия, ремонт техники, поездки за водой в соседний посёлок. Сутки на пролёт, монотонно и неизменно, словно стрелки башенных часов, движется по заведённому кругу караульная служба.
Каждый день перед ужином полтора часа спорта. Условие. На нарах не валяется ни кто. Или футбол, волейбол, или со мной на спортгородок. Бывает, на снарядах занимаюсь в одиночестве. На футбольной площадке кипят страсти. А, вот уже кто-то кого-то съездил по морде. Тут главное вовремя и с юмором отреагировать. Колочу в рельсу. Тревога. Команда «Кольцо» - отражение нападения, занятие круговой обороны.
Пока надевали бронежилеты, хватали «разгрузки», получали оружие, занимали позиции по боевому расчёту, заводили технику, настраивали радиосвязь и докладывали о готовности, забыли с чего и затевались.
Отбой тревоги, сдача оружия, боеприпасов, укладка обмундирования, общее построение. Драчунов из строя.
– Вы чего?
– Да… нормально всё!
- Ну, тогда… пожали руки! Теперь обнялись! (Молодое, здоровое ржание в общем строю.)
- Разойдись!
 
На пятачке степной глинистой земли диаметром 80 метров, тридцать мужиков с оружием варятся во времени. Служим за «зарплату». Войдя вместе в одну бурную и мутную реку, кто как может, плывём по течению, надеясь выбраться каждый на свой берег.
Все «контрабасы». Кто-то тянет контракт со срочки. Кто-то пришёл с гражданки. Средний возраст во взводе 28 лет, есть и за 30. Я самый «старый». И в роте, из офицеров, служу дольше всех, шестой год. Так получилось. Капитан–перестарок. Так получилось.
Больше половины моего взвода – «даги». Дагестанцы. Все «с руками», из многодетных семей, мастеровые, ну и с понятием. Уважают силу и справедливость.
Казахи – универсальные солдаты. Как верблюды переносят жару и холод. Психика такая же, невозмутимая и спокойная. Легко приспосабливаются к чему угодно. В военном деле легки и проворны.
 
...русские…
 
Рядом в «курилке» сержант.
- Командир, у Фомы завтра день рождения. Сказал, напьётся…
Фома. Фомич. Игорь Фомин. Мой тезка по имени и любимчик. Невысокий, рыжеватый, светлолицый пацан, ротный «чепешник» и «залётчик». Сирота. В семье был случай суицида, это я, как замполит, знаю и помню. Мастер на все руки, наводчик БМП. Неказист, зато в роте быстрее всех бегает «трёшку» и километр. Он отзывчив и прост. Но я чувствую в нём какой-то особенный нерв. Этот если сказал – сделает. Неделю назад получил письмо… Умер малолетний двоюродный племянник. Фома его и видел то один раз. Втихаря плакал. Я знаю.
Водка не проблема. Как и во все века в армии. На трассе, в посёлке, полно вариантов. Телефоны работают, а контрабасы проявляют чудеса изобретательности в таких делах.
Все «залёты» Фомы в роте, в постоянном пункте дислокации нашего отдельного батальона, проходят через меня.
Помню…
Прапора послали его за водкой через забор к местным. Купил, принёс, сам надрался как свинья в наряде по столовой. Иду. А он на встречу мне, раскинув «крылья» ловит дорогу… Спрятал. Утром и воспитывать не надо. Фомич понимает, Фомич не наглый. Стыдно Фомичу. «Виноват, товарищ капитан».
- Иди гад... в парк, пушку чистить. Дать бы тебе…
У тёзки моего нет близкой родни, есть односельчане, ну это так…
Даже в отпуск поехать не к кому. Попробуй тут не напейся. Четыре года в батальоне…
 
В Даргинском ущелье моюсь голым, в горной речке, после инженерной разведки. Конец марта. Холодрыга. Мой экипаж, восемь человек боевого охранения, делит сухой паёк.
Молодые лейтенанты–сапёры курят на берегу, похохатывая в мою сторону. У меня всё с собой, тапочки, мыло, полотенце упрятаны в десанте БМП. Речка мелкая, вода ледяная, мыло замерзает, не мылится. Захожу по колено в воду и чтоб обмыться, нагибаюсь, упираюсь в дно руками, делаю «упор лёжа» и оказываюсь под водой. Нога соскальзывает с камня и китайский резиновый тапок, весёлым, чёрным поплавком, мелькая в бурунах, улепётывает вниз по течению. Офицерики покатываются со смеху. Контрабасы из чужой роты, пряча ухмылки, с удовольствием наблюдают за командирским «горем». Обидно. Теперь в палатке не разуться, полы земляные, грязные и холодные, а от берцев к концу дня так гудят ноги. К магазину доберусь в лучшем случае через неделю.
С места срывается боец, и гонит вниз по берегу. Да кто такой?
Фомич, перелетая с камня на камень, соревнуется с течением. Бег его завораживает. Сорвётся, упадёт, не догонит. Чёрный поплавок уже далеко.
Фомич бежит, скачет, летит… Смех затихает. Повисает пристальная тишина. Догнал. Пропёр по камням двести метров, не споткнувшись, не тормознув ни разу. Возвращается, отдаёт мне тапок и растягивается на камнях.
Сапёры, отвернувшись, молча курят. Что молодь?! Для вас, кто сбегает? А тапок этот китайский, дороже любой юбилейной медальки будет…
- Фомич, ты, в правду сказал, что напьёшься?
- Так точно товарищ капитан.
 
Утреннее построение. Развод.
- Ефрейтор Фомин, выйти из строя!
Поздравление. Из столовой выходит принаряженный повар-казах. Смуглая, до черноты рожа солнечно улыбается на фоне белой нательной рубашки и косынки из куска простыни. В руках поднос.
На подносе - бутылка водки и бутылка пива, мой личный подарок Фомичу. Там же, специально приготовленная закуска из яиц и тушёнки, соленья, самодельный торт из сгущённого молока и печенья.
Условие моё. Именинник, со всем этим добром поднимается в «кукушку» - смотровую позицию из брёвен, изолированную от основной территории. Празднует сам–на–сам, и тихо идёт спать в блиндаж, на своё место на нарах.
Хлопки в ладоши по традиции. Казах помогает Фоме забраться в «кукушку». Вопрос к остальным. Кто ещё хочет отпраздновать? Никто. Парни всё понимают. Сухой закон на моей территории соблюдён, хоть и в трансформированном виде.
 
...чёртов Фома!..
 
Через сорок минут он проходит мимо меня в блиндаж, укладывается на нары и спокойно засыпает. Он не совершает анализа, ему хорошо. Спи злыдень. Это я чуть башку не сломал о твой день рождения.
 
Накануне праздника 8 Марта, проверил продуктовые запасы. Повар говорит, есть излишки. Контрактники из магазина гражданскими «плюшками» балуются, а довольствие пищевое от этого экономится. Лавка на колёсах каждый вечер приезжает прямо к шлагбауму нашего взводного опорного пункта. Сокращённо он называется ВОП.
Держит лавку Беслан, местный делец–продавец. Очень интересный тип. Пока его мать распродаёт бойцам заказы и всякую мелочь из кузова грузовичка, мы с Бесланом ведём длинные, интересные беседы. Он, на удивление, начитан. Знает российскую и мировую историю. Интересно рассуждает о политике. От него узнаю, что живут в посёлке три русские бабки, те, кому от войны бежать было некуда.
На вечерней поверке, маленькое собрание. 30 бойцов, дома матери, жёны, сёстры. А здесь одинокие русские старухи без родни. Решили поздравить. Личный состав, хоть виду не подаёт, а видно, что доволен. Настроение поднялось. Загомонили, засмеялись в курилке. Своих вспомнили.
 
Утром, загрузили ЗИЛ, поехали. В мешках поровну сахар, сгущёнка, консервы, печенье, овощи. Развозим по квартирам.
Да вот только не рады нам бабульки. Смотрят пустыми глазами, не понимают. Натерпелись за столько лет. Какие там подарки. Спасибо конечно за продукты, но езжайте солдатики с богом. Не тревожьте. Дайте помереть спокойно.
Видно, что давно ушли отсюда праздники, вместе с родными детьми и последними надеждами, не оставив взамен ничего, кроме страха и привычки жить.
Едем в последний адрес, предчувствуя ещё одну унылую встречу.
 
За забором, в глубине заросшего сада, маленький саманный домик. На стук, дверь открывает сухонькая бодрая старушка. В ответ на поздравления улыбается и благодарно тараторит ответную речь. Затем прихватив своими цепкими лапками рукава солдатских бушлатов, ведёт показывать сад. Хозяйку зовут баба Маша.
Внезапно на небе расходятся хмурые мартовские тучи, и солнце бросает лучи на оттаявшие, начавшие зеленеть грядки. Теплеет. И праздник как праздник. Не зря затевались. Бабулька сходу делает деловое предложение. За расчистку сада она снабжает нас рассадой цветов и саженцами. По рукам!
Через пару дней подъезжаем к дому с бензопилой и топорами, складываем оружие в пирамиду, выставляем охранение и работаем. Местные с удивлением заглядывают через забор. Баба Маша, словно заправский старшина, командует уборкой.
К вечеру сад расчищен, а в кузове ЗИЛа лежат саженцы фруктовых деревьев, рассада тюльпанов и нарциссов.
Так у нас появляется сад. Кое-кто из бойцов первое в своей жизни дерево посадил на ВОПе. Цветы, как потеплело, дружно расцвели на клумбе рядом с блиндажом.
 
...надо к ментам...
 
В посёлок. За водой. Там у них, в бывшем детском саду, оборудован основной пункт дислокации. Рядом с нами, на КПП у дороги, они дежурят посменно. Сводный отряд милиции (СОМ) весь из Ивановской области. Их, с Большой земли, командируют к нам на три месяца. Все из отделов, много возрастных. Мужики мне нравятся. Есть в них что – то кондовое, русское, уверенное и спокойное. Двое недавно, за магарыч, выложили мне в столовой печь из кирпича. Мастера.
Дружу с Вовой из Луха. Это у них посёлок, что ли такой, рядом с Иваново. Вовка, даром, что мент. Ещё подворовывает лес, там его до чёрта. Широк душой, забияка и озорник. Любимая песня – «Расцвела под окошком белоснежная вишня». Мужики смеются и рассказывают, как Вовка дома сначала срубил себе баню, а потом подарил её любовнице.
Командиры ивановские меня любят. Помогаю, чем могу, впрочем, как и они мне. Да и парочка БМП, вызывает уважение. Просили приехать договориться, как будем отмечать Пасху. Я вообще - то на службе не пью. Но тут видно не удержусь. Больно компания подбирается душевная.
Вылезаю из кабины ЗИЛа. Водитель подаёт прицепную бочку к водяной колонке в ментовском дворе. Я иду за ворота, в соседнюю кафешку, купить пацанам воды, семечек и сигарет.
Сумрак внутри. После яркого солнца на улице, плохо вижу. Пока не привыкли глаза, прищурившись, рассматриваю витрину.
 
- Военный. Иди, выпей с нами.
Ох, не нравятся мне такие предложения. Нальют, не нальют, а башку отрезать могут. Невзирая на инструкции, свой АКС я никогда не беру в такие места. Оставляю под охраной водителя. В тесном месте со стволом быстро не развернёшься. Да и стрелять не будешь. Посетители. Рядом базар, женщины, дети, жилые дома. По любому прокуратура потом завиноватит. Свои командиры растерзают. Шкуру снимут. Сдадут сразу. Без вариантов. В один момент. А нет ствола, нет проблемы.
Местные меня знают. Многие и уважают за то, что не хожу всё время с автоматом на пузе.
Тут один выход, медленно и с достоинством смыться.
Поворачиваюсь на голос и… впадаю в неожиданный ступор, столбенею от блеска генеральского погона. Т-твою… дивизию! Попал! Вот уж это дело добром ни за что не кончится. Готовь капитан пятую точку к экзекуции. Этот уж поиграется, ещё и в приказ по бригаде попадёшь.
Рублю по залу между столиками чуть ли не строевым. На ходу стараюсь узнать в сумраке начальство. Рядом, боковым зрением, опознаю нового главу поселковой администрации. Старого недавно сняли за махинации с денежными компенсациями гражданам, пострадавшим от боевых действий. На столе шашлык, коньяк, зелень, красиво на столе. Что–то тут не так…
 
На генерале синяя форма. Уже легче, не наш вэвэшный. Кто? Мент? Лётчик? По внешнему виду натуральный чеченец. Усы. Акцент.
- Садись военный. Выпей.
Ага, щщщас!
- Не пью, товарищ генерал, здоровье не позволяет.
- А, ну поешь тогда.
Что–то не так. Стоп, вот развернулся. Вижу шеврон. Ё-моё… Всевеликое Войско Донское… Да. Кто в армии служил, тот в цирке засыпает. «Чех» - казачий генерал. Убиться веником…
Сижу уже из интереса. Вежливо задаю вопросы. У себя в Ростове знаю фамилии казачьих вождей. В натуре присвоили… Страна контрастов. Теперь уже со спокойной душой, не спрашивая разрешения, прощаюсь. Генерал величественно пожимает мне руку.
Через несколько минут делюсь с ментами. Слушатели валяются покатом, испытывая положительный стресс. Хоть поржали от души. Ладно, пора ехать.
 
...скоро вечер...
 
Вечером наш взводный опорный пункт превращается в пункт телефонных переговоров. После вечерней поверки каждый ищет себе укромный уголок, что бы без помех поболтать. Темно. Нет ветра, и над окопами разносится душевно-тихое многоголосое мужское курлыканье. Жёны, невесты, подружки слышат его за многие сотни километров. Самое мирное время на ВОПе.
Только вот Лёнька Курс орёт в телефон, как потерпевший, из башни своей «бэхи». Курс – это фамилия. Лёнька механик – водитель от бога. Мой землячок. Ростовский. Из Сальских краёв. Лихой. Женился недавно и теперь делит с женой зоны влияния. Орёт благим матом. Там ещё тёща… Часовые на постах покатываются со смеху.
- Курс!... Курс, так твою, распротак!!!
- А? … Я!
- Головка от пулемёта! Ты чего орёшь?!
- Я?
- Ты, гад! ВОП демаскируешь! За километр слышно! Не ори!
- Ага.
 
У меня для телефонных разговоров после отбоя своё командирское блатное место в бане. Сижу на топчане и болтаю со своей ростовской подругой.
Здоровая серая крыса деловито снуёт над дальней стенкой. Иногда усаживается на задние лапки и умывается, демонстрируя своё ко мне презрение. Надо сказать патрулю, чтоб поймали. Они ночью иногда развлекаются, охотятся с острогой на этих тварей.
 
...скоро Пасха...
 
Великий праздник. С детства ещё отложилось в сознании светлое чувство. Запах маминых куличей и шелест луковых шкурок. Их долго перед праздником собирали в отдельный мешочек, чтобы потом сварить и покрасить яйца.
Христос Воскрес!
Сидим с ментами в песчаном карьере. Празднуем. Сверху, по склону, моё боевое охранение, четыре поста по два человека. Расставил по дальше, чтоб не заглядывали. БМП блокирует выезд из карьера.
Бережёного – Бог бережёт. Хорошо, сегодня хоть своих «вождей» не надо бояться. Из - за праздника по Чечне объявлено запрещение на передвижение военной техники – «Стоп колёса». Значит ни комбат, ни проверка из бригады не нагрянет.
 
Солнечно, тепло. Так почти всегда на пасху.
Своих на ВОПе предупредил. Собрал сержантов. Так и так, честно говорю – сегодня выпью. Соседи не поймут, если откажусь, да и вообще…
- Понятно, товарищ капитан, не беспокойтесь, надо, так надо. Прикроем.
Аскер – мой заместитель командира взвода, «замок» по нашему. Прапорщик. Кабардинец. В большом авторитете у своей дагестанской диаспоры, да и вообще в роте. Служит не меньше моего, ещё со срочки. Физически силён, хотя не велик ростом. У меня нет с ним дружбы. Парень своевольный, а я могу по службе и «придавить». Детей ведь не крестим.
- Не подведи Аскер.
- Всё нормально товарищ капитан.
 
Наш корпоратив в разгаре. Присутствуют все первые лица. Василич – командир СОМа, подполковник. Все его замы – один подполковник и два майора, двое начальников служб и … Женщины. Докторша – майор. Красивая. И связисточка - попроще.
Да кто ж там перебирать то будет. Четыре месяца – с конца последнего отпуска, без бабы. Но это, так - только посмотреть. Ментов самих в отряде восемьдесят человек. И нормальный командир ни когда в такой ситуации бардака не потерпит. Василич - не дурак. Это на вид такой добрый. Хватка у него волкодавья. Если – что, живо на большую землю с «волчьим билетом». А мой номер вообще… «шестнадцатый». Понимать надо – где своё, а где – чужое. Но всё равно приятно. Градус растёт. Христосовались уже. Шпарю на гитаре городские романсы. Их зам по ЧС (по чрезвычайным ситуациям) вообще классно исполняет шансон… Уже стреляли по бутылкам, пожарили шашлыки, закоптили и съели рыбу. Василич, какого то чёрта лазил на склон карьера, потом скатился кубарем вниз. Просит прокатить девушек на БМП. Желание дам – закон для офицеров.
 
...- Курс, заводи!..
 
Этому только дай порвать. «Бэха» взлетает над дорогой. Девчонки высовываются из люков и чего–то возбуждённо пищат. За рёвом двигателя ни хрена не слышно. Сижу верхом на пушке, опираясь о башню. Недалеко над дорогой кучка местных ждёт автобус.
- Христос Воскрес граждане!!!
А то вы кроме своего «Аллах акбар» и знать ни чего не знаете.
Тпруууу Зорька. Хорошо погуляли!
Вечереет. За ментами приехал бронированный «Урал» и командирский ГАЗик. Возвращаемся на базу и мы.
Спрыгиваю с борта на землю и с трудом ловлю равновесие. Да, перебрал лишку. Тут же подходит делегация. Сержанты и парочка «старейшин» - из тех бойцов, что по взрослее.
- Командир. Тут такое дело…
- Что?! Да быстрей говорите!!!
- Да нет. У нас нормально всё. Только вот…
 
Проходим в столовую. Здрасьте. Картина маслом. Сутенёр и четыре проститутки.
- Ну… Вы…
- Командир…
Аскера не видно. Хитрый гад. Знаю, что он всё затеял. Один телефонный звонок и из Моздока, хоть автобус этого добра привезут в любую точку Чеченской республики.
- Замкомвзвода ко мне…
Подходит. Молчит. Для всех старался. Весь «комитет» рядом.
- Значит так орлы. Я ложусь спать. Этих… не вижу и не слышу. Пользуйтесь где хотите, только не в блиндаже. На вас порядок. Посты проверю. Утром, к разводу ни каких посторонних лиц на ВОПе. И запомните. При мне, это в первый и последний раз.
Ложусь и закрываю глаза. Гори оно всё огнём. Надоело. Шестой год… Сплю.
Просыпаюсь в темноте от женских стонов за тонкой перегородкой, отделяющей мою командирскую койку от общего помещения.
- Ну, суки… Охренели совсем… Дневальный! Свет!
Бледное лицо Аскера с потерявшимся взглядом обращено на меня. На нарах девка без сознания, трудно дышит в эпилептическом припадке. Это её сюда притащили и спасают. Толпятся вокруг. Подружка лепечет, мол, давно с ней такого не было. Суки.
 
...- Серёга, заводи!..
 
Водитель ЗИЛа выскакивает из блиндажа.
- Вы четверо, получить оружие. Со мной в охранение. Аскер здесь за старшего. Носилки сюда. Бабу в кузов. Бегом.
Звоню по «проводам» ментам. Слава Богу, не ложились ещё. Двужильные что ли?!
- Василич, у меня тут форс мажор. Доктор с вами?
- Да спит уже.
- Разбуди. Я скоро буду. Выручай дорогой.
- Да, нет проблем, ждём. Коньяк не открываем.
Прём на ЗИЛе в посёлок. Докторша, заспанная, но уже собранная и деловая с пол-оборота въезжает в ситуацию. Молодец, профи… Несколько уколов и девчушка наша розовеет, начинает ровно дышать, приходит в себя.
- Да, дорогой, ещё часик, и не откачали бы…
- Доктор! Ваш, по гроб жизни!
- Ой, ладно. Иди. Там Василич ждёт.
Отправляю ЗИЛ и своих домой. Выхожу на крыльцо подышать ночной, прохладной, звёздной вечностью. Смотрю на Млечный Путь. Да… Где бардак, …а где тайны Бытия?…
 
...вспоминаю рассказ бывшего своего ротного командира…
 
 
«В первую компанию вывели нас из Грозного под Гудермес. Бойцы после «боевых» в беспределе, хрен с ними сладишь по хорошему. Так, знаешь, случай помог. Залетел к нам однажды, какой - то безбашенный сутенёр. Тут война на дорогах, а он гоняет на «шестёрке» со своими четырьмя «мартышками». Капусту рубит. Ну, вот и попали они ко мне в роту. Стояли мы, по тёплому времени, в поле месяца четыре. Приехали раз девчата, два… потом по гафику… Стоп, думаю, а польза где?! Так, знаешь, как дисциплину подтянул? Что у твоих кремлёвских курсантов! Если есть «залёт» на неделе, бойца к бабам не пускаю. Волком выли, прощения просили.
А ещё, в первый раз как приехали, отвёл я им место для работы в одной землянке. Иду мимо курю. Тут, плачет кто-то. Подошёл поближе, слушаю. Потом понял в чём дело. Боец, мальчишка ещё не целованный, только из под огня вылез. Взялся за сиську и обосрался от волнения. Ну, натурально…
Уж не знаю, как она там ему помогала. А только не оттолкнула, не выгнала. Говорила что–то тихо. Успокаивала. В землянке и вода была и бельишко. Отошёл я. Вернулся, слышу, получилось у них там. Старается пацан во - всю.
Хороший потом боец из него получился.
Я бы той бабе медаль дал, да только, на хрена она ей?».
 
Да, хорошо на улице ночью. Свежо. Пойду, Василич ждёт. Сегодня я себе, как минимум, на увольнение наработал. За это надо выпить!
Проходит месяц.
Приказ из округа. Всех, кто прослужил в Чечне больше четырёх лет, вывести на Большую землю. Суета, шорох в бригаде. Тот, кто был на хлебных местах, старается быстрее дать кадровикам «на лапу». Можно, выйти, перевестись, и заново вернуться на насиженное место.
Мне ПОРА...
 
...шесть лет...
 
 
Нас таких не много. Надоело всё. На Большой земле дотяну полгода до конца контракта и уволюсь. К чёрту пенсию. Один хрен, вкалывать. И от войны от этой ни чего мне не надо. Провались она…
Скоро уеду. В крайнем случае, месяц будут готовить документы, а потом всё…
Подходит Аскер. После того случая с проституткой, у нас полное взаимопонимание.
- Уезжаете командир?
- Переводят Аскер.
- Мы тут подарок вам на дембель хотим сделать. Сами скажите, что подарить.
- Подарите нож.
- Ладно…
Через неделю мне вручают кизлярский клинок. На нём надпись: «ЗКРу по РЛС 1-ой РОН на БМП от 3-го ВОН и отделения АГС на долгую память». Что сказать. Спасибо пацаны!
 
На 9 мая неожиданно получаю приглашение от своих местных друзей. Тут не откажешься. Начальник гаража и начальник пожарной команды – очень уважаемые и авторитетные в округе люди. С обоими часто взаимодействовал по хозяйственным вопросам. Оба служили у Дудаева, потом воевали против него, в оппозиции. Грамотные ребята. Знают, что скоро уеду.
- Оставайся. Мы тут с тобой построим коммунизм.
Спасибо мужики. Хреновый из меня строитель.
Сидим на холме, пьём за Победу. Чеченцы вообще уважают всё, что связано с Великой Отечественной. У многих воевали отцы и деды. И вообще у них ностальгия по советским временам. Ну, это у тех, кто застал.
 
Мои повара постарались. Закуска военная, сытная. Тушёнка, отварная картошка, жареная говядина из НЗ. Друзьям моим нравится всё, даже зелёные маринованные помидоры, отвыкли от солдатской пищи. Ну, и озадачив поваров, я оказал друзьям, пригласившим меня, уважение. Уважение – очень много значит в здешних местах.
Солнце в зените. Тепло и радостно.
- Друг. Мы сейчас поедем с тобой в одно место.
Звоню на ВОП.
- Аскер, я тут отъеду, пригляди…
Опять «стоп колёса» по Чечне, гори оно огнём…
- Понятно товарищ капитан.
 
...едем...
 
Куда – не знаю. Да и всё равно куда. Едем долго, больше часа. Предгорья. Крутые склоны, поросшие лиственным лесом. Три «Волги» на поляне и человек восемь чеченцев, вся местная пожарная команда. Они тушат нефть, когда она горит. Здоровые, бородатые мужики. Кроме двух своих друзей ни кого не знаю. Из оружия – один именной нож на поясе. А и хрен с ним со всем. Жарится шашлык. На траве накрыт стол. Самый младший из компании, а ему уже за 30, по заведённому исстари укладу, обслуживает всю компанию. Следит за мясом, приносит и разливает выпивку.
 
Что хотите, говорите, но умеют пить чеченцы. Красиво пьют. Достойно.
Я больше помалкиваю и говорю весёлые, шутливые тосты. Тут, ляпнешь чего – после пожалеешь. Выручает лезгинка. Жёсткий национальный музыкальный рисунок, бешеный барабанный ритм несётся из открытых настежь дверей «двадцатьчетвёрки».
 
- Давайте, учите меня танцевать лезгинку!
Два раза просить ни кого не надо. Пляшем до упаду. Я сам себя удивляю. Учителя довольны.
- Друг. На любой чеченской свадьбе – ты первый танцор!
 
Едем обратно. Открываю окно в машине и пою «День Победы». Потом все военные песни, которые знаю. Мои друзья стройно и самозабвенно поют вместе со мной. Обратно доезжаем раза в два быстрее, чем ехали в ту сторону. По дороге, мой друг завгар снимает с пальца серебряный перстень и пытается вручить его мне. Отказываюсь, но он откровенно обижается. Тогда, снимаю с себя свой нож вместе с кожаным ремнём. Сейчас это единственное, чем могу отдариться. Знаю, что будет завтра. Что бы, не потерять, надеваю перстень на палец.
 
Утром звонит телефон.
- Привет командир. Хорошо вчера погуляли…
- Здорово. Слушай, мне твой перстень всю ночь палец огнём жёг…
- Давай разменяемся, а?..
- Конечно, давай. Жду.
Через полчаса мне звонит часовой. Подъехала машина. Выхожу к шлагбауму. Оба моих друга улыбаются на встречу. Меняемся. Обнимаемся.
- Друг, поехали с нами…
- Нет мужики. Всё. Не могу. Служба.
 
...служба...
 
Служба заканчивается. На неделе приходит колонна. Она привезёт замену и навсегда увезёт меня.
Сижу на пеньке, рядом со столовой, греюсь на солнце. Рядом, за стеной в курилке, слышу разговор. Пацаны подкалывают Кадырбекова. Это наш пулемётчик, спортсмен–гиревик, здоровенный, нелюдимый карачаевец.
- Курбан. Ну вот, что ты железки свои таскаешь. Ни быстроты, ни выносливости.
- А вы чего?! Свой футбол гоняют туда–сюда. Орёте как ишаки, это что, спорт?
- Да ты сам попробуй, побегай, вон курдюк уже растёт…
- А вы гири потягайте, что, кишка тонка?
- Да, мы–то ладно. Вот командир и гири кидает и в «бронике» бегает…
- Командир, командир. Я два «броника» надену и побегу. Он будет бежать, и я буду бежать…
Ну, ну. Выхожу из-за угла.
- Курбан. Завтра бежим!
- Как?
- Прямо с подъёма. На каждом один бронежилет. Бежим в разные стороны, чтобы не мешать друг другу. Часовой на вышке считает круги. Кто первым перейдёт на шаг и пробежит меньше кругов, тот проиграл.
 
...мужской спор...
 
Кадырбеков не может отказаться, за язык не тянули. Да и шансы у него велики. Он на десять лет моложе и мощнее меня. Гири тягает – будь здоров. В себе уверен. Я тоже занимаюсь, но только силовым жонглированием, а там, в основном техника, да и гирьки полегче.
Беговой круг я протоптал давно, вокруг ВОПа и КПП, что бы часовые видели бегущего. Специально наметил маршрут и запустил по нему обе БМП. Экипажи отрабатывали взаимозаменяемость, наводчики учились водить, заодно и дорожки утоптали. Бойцы промерили расстояние, получилось ровно один километр и сто метров. Частенько надевал «броник» и наматывал расстояние на «катушки», что бы, не съезжали. Первейшее средство в армии от лишних мыслей и депрессии.
Вечером взвешиваем бронежилеты, болельщиков – половина ВОПа, все кто не на службе. Вес поровну. Бежим налегке. В берцах, футболках и шортах, ну и броня, само собой.
Утром, с подъёма, умывание, туалет. Одеваемся и выходим за шлагбаум. На крыше блиндажа и на земляном валу фигурки болельщиков. У часового на вышке блокнот и карандаш – отмечать круги чёрточкой. Чувствуется, что симпатии на моей стороне. Как бы, не облажаться…
 
...старт...
 
Первый круг, второй, третий… Завтра приходит колонна. Сегодня вечером буду собирать свой рюкзак. Надо заехать в посёлок, попрощаться с местными… Кадырбеков упорно топает на встречу. Поглядываем друг на друга, пытаясь оценить состояние противника.
Шестой, седьмой, восьмой круг… Память на автопилоте начинает прокручивать картинки здешней службы… И к ментам надо заехать вечером попрощаться… Попросить Василича, пусть протопят баньку…
 
Девятый, десятый круг… Извини Кадырбеков, не твой сегодня день. Сегодня меня победить нельзя. В другой раз Курбан, в другой раз…
Смотри. Там уже весь ВОП собрался на валу. Фома, Аскер, Серёга, Лёнька…
Прошло уже больше часа, солнце начинает печь голову. Надо было повязать косынку…
Двенадцать, тринадцать, четырнадцать кругов… Бег переходит в привычное, монотонное, оторванное от основного сознания, действие. Смотрю на пыльную траву под ногами, вижу кино и не могу его запомнить. Интересное кино. Про меня, про ребят…
Кадырбеков машет мне рукой, и переходит на шаг. Пробегаю ещё круг, обессилено останавливаюсь и, отдышавшись, подхожу к ВОПу. Все на местах. Болельщики довольны представлением устроенным мной на прощание. Чувствуется подъём и оживлённость. Давайте пацаны. Может, вспомните, когда добрым словом.
 
...колонна...
 
Прощаюсь перед строем со всеми и всем пожимаю руки. Влезаю в кабину бронированного «Урала».
Прощай ВОП. Прощай Чечня.
Прости, что не хочу вернуться.
Но, всё равно, счастья тебе и твоим людям.
Мира, тишины и спокойствия.
 
Игорь СИТНИКОВ.
 
Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 1712



Комментарии:

C возвращением, Игорь!

Отправить комментарий


Войти в словарь


Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail