Игорь Ситников. Под руку с незрячим

А А А

 

Полностью Димка ослеп, когда уже был взрослым.

 

Никталопия трудное название. Куриная слепота была у него врождённой. Димка не видел в темноте. Уже в сумерках или в не освещённом подъезде, он раскидывал в стороны руки и наощупь, высоко поднимая ноги, отыскивал путь.

 

В школе над ним посмеивались сверстники.

 

Сверстники жестоки. За Димку было обидно, и я стал дружить с ним. Мне тоже часто доставалось по разным причинам. Наш класс не был дружным. В тесном мирке научного городка, в единственной школе все ученики были поделены на группки.

 

Наследники деканов и заведующих кафедрами, отпрыски рядовых преподавателей и сотрудников, дети обслуги, крестьянские чада из соседних поселений, где среди взрослого мужского населения тюремный срок мотал каждый третий. Социум.

 

Мы с Димкой были деклассированными элементами. Он, по причине болезни, а я из-за отсутствия чувства стадности не вписывался в рамки ни одной компании. К тому же мама моя была секретарём ректора, а папа работал токарем на кафедре механизации. Мне было трудно определиться с общественным статусом.

 

У друга было нормально всё, кроме пятого пункта, но в те времена еврейство мало кого интересовало. Его папа преподавал студентам биохимию, был лёгким человеком с юмором, увлекался альпинизмом и, кажется, редко обращал внимание на всякие житейские детали. Мама, строгая женщина с повелительными манерами работала детским врачом, поэтому в нашей резервации её знали и побаивались все аборигены. Старший брат, циник с садистскими наклонностями, не упускал возможности дёрнуть меня за ухо.

 

Возможно, я не во всём прав на чужой взгляд. Проходит время. Развивается полярность воспоминаний. Я делюсь своими памятками.

 

Мы странно дружили. Не были сильно близки. Книги, виниловые пластинки, проигрыватели «Вега», одеколон «Консул» в десятом классе. Даже два одинаковых шерстяных пуловера. У него серый, у меня коричневый. Вот и всё похожее между нами.

 

Не знаю, что Димка брал от меня. Я учился у него нигилизму, сарказму и стойкости.

 

Его родители не делали сыну поблажек. Отец каждый отпуск таскал с собой по горам. Мать добивалась всего, что требуют от любого подростка и даже большего. С восьмого класса его стали готовить к университету, и мой друг, хоть и не тяготел к математике, стойко посещал репетитора.

 

С момента полового созревания, мальчишек сильно тянет на улицу в ночное время. Димка слеп, как только выходил из-под фонаря. Но тут появился я.

 

Это не было проявлением жалости. Нам просто было о чём поговорить. В тёмных местах я брал его под руку, а когда надо было перешагивать бордюр, слегка толкал под локоть вверх.

 

Наш девятый класс премировали поездкой в Джугбу. По пути Димка крутил шуры-муры с одноклассницей Нинкой, я тоже сидел с какой-то девочкой. Мы взрослели и тогда в гостинице первый раз допьяна нарезались Цимлянским игристым.

 

В десятом мы бродили по закуткам, курили, пили в гараже вермут и ходили на институтские танцы. Я классно отплясывал тогда в 82-м, а Димка стоял неподалёку, прямо держал спину и, наверное, что-то своё видел в размытом мигании цветных огней.

 

Зрение его не становилось лучше и, кажется, он уже тогда был готов к полной слепоте.

 

После школы мой друг уехал в Ростов и прошёл на мехмат РГУ. Жил, как и вся абитура, в общаге. Я был у него однажды. Ночная жизнь, посиделки с «сокамерниками», какой-то ночной клуб, сахарный ободок фужера с незнакомым коктейлем, пролетевшая мимо драка, головная боль с утра. Нормальная студенческая жизнь. Не знаю с кем по ней ходил в темноте мой товарищ.

 

Одним из первых среди одноклассников он женился и привёз в родной посёлок свою избранницу погостить. Какое-то потустороннее существо со странной причёской, сигаретой, гитарой и замашками хиппи. Кажется, она была из Ленинграда или с Тау Кита, не важно.

 

Мехмат окончательно посадил Димкино зрение. Он развёлся с инопланетянкой и снова женился, уже на спокойной девушке из провинции.

 

В трудные перестроечные годы в небольшом городке незрячему математику нужно было вешаться от безнадёги, все бы поняли и вздохнули с облегчением. Но этот настырный слепец обучился массажу. Стал работать. То был его верный путь в кромешном мраке.

 

Родители со временем перебрались в Израиль. Димка уехал туда-же. Вроде бы снова развёлся, потом опять женился, точно не скажу. Есть дети, это точно. Полноценно, в отличие от многих зрячих, жил. Стал профессионально расти, обучался, защищал, повышал, заслуживал звания и дипломы.

 

Сегодня известный остеопат Дмитрий Таль колесит по всему миру. Мне кажется, что в России уже не осталось крупного города, где он пока ещё не провёл семинара. Куча учеников и последователей.

 

Я тоже не скучал. Всякое бывало. Мало кого из нашего поколения баловала жизнь. Но, когда мне случалось падать, я, поднимаясь, вспоминал Димку, его прямую спину и решительные шаги в темноту.

 

Игорь Ситников. Под руку с незрячим

 

Так вот, к чему это всё.

 

В последнее время, мне по роду занятий приходится сталкиваться с вопросами инвалидов по зрению. Сам собою происходит анализ детских воспоминаний.

 

Подавая руку слепому, не думайте о жалости. Благодарите. На самом деле, в этот момент он помогает вам. Делает вас выше и твёрже. Прибавляет веры и стойкости. Аминь.

 

И хватит проповедей.

 

Дорогой Димка! Когда прилетишь, позвони. Сходим в кафешку. Выпьем чего-нибудь крепенького. Снова под руку пройдёмся по вечернему Ростову.

 

И, ей Богу, давай уже вправим мой четвёртый грудной позвонок. Сколько можно откладывать?! Время идёт!

 

(с) Игорь Ситников. 2020 г.

 

Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 4896



Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail