Любовь Волошинова. Берегиня

А А А

Продолжаем публикации рассказов из сборика прозы донских авторов "И начнётся день..."

 

На душе было муторно. Хотелось то ли окунуться в прорубь‚ то ли прыгнуть через костёр. Но только избавиться от этого давящего чувства вины — без вины. Ирина в который раз перебирала в памяти обстоятельства ссоры с мужем. Всё произошло, как ослепительная вспышка. Да, она задержалась в своей дизайнерской мастерской до полуночи. Но был же выпуск проекта, который она вела. И не в первый раз так случилось! И она предупреждала Игоря, и перезванивала. .. А он налетел с упрёками и какими-то дурацкими подозрениями! Она тогда, усталая и голодная, еле добрела домой. .. Даже обидеться не хватило сил. Молча сняла сумку с плеча. Выпила на кухне чаю и, пере- ступив порог комнаты, опустилась в кресло, где и заснула. Решение о разрыве возникло утром, когда он, демонстративно не замечая её появления на кухне, допил кофе и ушёл, хлопнув дверью, не попрощавшись.

Тогда на обиду уже были силы.

«И чего это он взбесился? — спрашивала она себя. - Ведь я не лезу в его бизнес, не качаю из него деньги, не обижаюсь когда он сам до полуночи сидит на совещаниях. Выходит, его работа — работа; а моя, значит, ерунда! Да от его бизнеса никому не жарко, не холодно! А от моих дизайнерских проектов у людей душа теплеет и сердце радуется!»

Проверяя, в сумке ли ключи, наткнулась на ключи тётушки, уехавшей на два месяца в Пятигорск на лечение. Они были оставлены с просьбой заходить изредка, чтобы поливать цветы.

«ПОЖИВУ Я У НЕЁ ДЛЯ НАЧАЛА», - подумалось невольно.

А рука уже выводила на подвернувшемся листке бумаги: «Я ушла от тебя! Не ищи меня. Ирина ».

Собралась за полчаса. Записку оставила в прихожей Занести чемодан в тётушкин дом решила по дороге на работу. Надо было просто по пути свернуть на соседнюю улицу, рядом с Большой Садовой.

Она уже не раз проходила по этой улице, Не замечая на ней

ничего. Но сегодня взгляд почему-то останавливался, задержался, удивлялся...

Вот раскинула крылья на решётке балкона стрекоза, словно вовсе и не из металла, а росчерком карандаша выведенная... Заботливо нависала над окном лепная гирлянда... Над незнакомой парадной дверью примостился небольшой флагшток с серпом и молотом, в который уже давно никому не приходила мысль вставлять древко... Над арочным проёмом игриво улыбалась прохожим лепная женская головка...

 

«Какое-то у меня музейное настроение сегодня, - подумала она. - Да вот он и тётушкин дом из белого кирпича с эркерами. Жалко, старую дверь уже успели заменить».

Когда Ирина оказалась в парадном, неожиданное мистическое состояние охватило её. Плавно поднимающаяся беломраморная лестница с вычурным кованым ограждением, освещенная большим окном, настраивала на мечтания. А по обе стороны на стенах в полутени вырисовывались бело- мраморные рельефы незнакомых фантастических существ. «Что-то не припомню их тут раньше...» - пожала она плечами. И сразу же поняла, что заходила сюда обычно вечером, когда солнце клонилось к западу и в парадном. царил полу- мрак. А сейчас на одну из этих крылатых полудев-полульвиц падали солнечные лучи, проявляя её фантастические черты. Особенно необычно смотрелись высокие крылья и феерический букет цветов, вырастающий из лилии на венце. «Что-то я отвлеклась, — одёрнула себя Ирина. - На работе заждались».

Она поднялась на третий этаж, оставила чемодан, полила доверенные ей герани и поспешно вышла.

Весь день прошёл в спасительной суете. Муж позвонил вечером, когда она уже собиралась уходить из мастерской.

- Что это ты надумала? - услышала Ирина в трубке его Встревоженный голос.

Нам надо отдохнуть друг от друга... — поспешно произнесла заготовленный ответ.

- Я, КОНЕЧНО, ПОГОРЯЧИЛСЯ НОЧЬЮ... НО И ТЫ, ПОЛУНОЧНИЦА, ХОРОША!

Она выключила телефон. А сама подумала: «Проголодался, голубчик, а супчик-то сварить некому!»

Вернувшись в тётушкину квартиру, Ирина решила отключиться, как теперь говорится, по полной. Приняла душ, надела халат, села в старое кресло-качалку. Закрыв глаза, минут пятнадцать наслаждалась тишиной и одиночеством, Потом глаза открылись сами собой. Ирина обвела взглядом комнату, знакомую с детства. Тетушка жила здесь с послевоенного времени, вначале с мужем. Но он вскоре умер, оставив её для филологии, университетских коллег, студентов. Обстановка и мебель были вековой давности. Удобны и изящны венские стулья, с которыми хозяйка никак не хотела расставаться. С ними уживались телевизор и холодильник, купленные недавно. Вневременной настрой комнате задавали книжные шкафы, заполненные словарями, энциклопедиями, собраниями сочинений.

Особое освещение создавали три зеркала. Высокое трюмо с модерновым изысканным навершием словно воплощало непростой характер хозяйки. Зеркало шкафа мягко рассеивало оконный свет. Небольшое зеркало комода, наоборот, его собирало. Комод, старый, ещё царских времён, казалось, был лишним здесь. Хозяйка давно хотела отдать его в хорошие руки. Но случая не представлялось. Он был освобождён от содержимого и спокойно ожидал своей участи. «Это я вино-вата, — напомнила себе Ирина. — Надо наконец найти тётушке какого-нибудь коллекционера или антиквара».

Ирина направилась к комоду с запалом торгового агента, желающего убедиться во всех достоинствах своего товара.

Какие всё-таки удобные ящички! И этот маленький, и средний, и нижний большой.

Она выдвинула его, проверяя надёжность ручки. Дно ящика оказалось застеленным пожелтевшей газетой. Ирина машинально вытащила и прочитала: «Советский Дон, 1921 год, март». Ух ты! Раритет! Осторожно раскрыла газету. Внутри лежало несколько таких же пожелтевших листов, вырванных из школьной тетради и исписанных аккуратным женским почерком. Так это какое-то письмо?

Взгляд скользнул по начальной строке: «Дорогой Сашень...» — и сразу перескочил на последнюю: «Целую и жду! марта 1920 г.»

Надо же! Любовное письмо почти вековой давности!.. А стоит ли читать его? В конце концов, их уже нет в живых... А письмо, даже не поймешь, то ли неотправленное, то ли полученное. И она развернула листок:

«Дорогой Сашенька! Война развела нас, и наше расставание было тяжким для обоих. Но чувство вины не оставляет меня. Я должна была тогда на вокзале говорить другие слова, сдержать слёзы, обнадеживать тебя...

В Ростове я оказалась, рассчитывая, что смогу найти работу в одной из гимназий. Но всё сложилось иначе. Город я застала в ужасном положении. Отступала белая гвардия. В городе помнили прошлый приход красных отрядов в марте 1918-го. Тогда прокатилась волна реквизиций и расстрелов. По городу ходили толпы «пролетариев» и красногвардейцев, которые чинили расправы по доносам. На цен- тральной улице такая толпа растерзала священника, который шёл по тротуару в рясе. На бульваре расстреляли профессора университета за «хранение» не обнаруженного у него по доносу оружия. И при новом подходе Красной Армии ожидали подобного. При отходе белых на Большой Садовой улице на фонарях были повешены арестованные из Богатяновской тюрьмы. А когда пришла армия Будённого, неделю в городе бушевали грабежи и погромы, снова арестовывали и расстреливали.

Случился страшный пожар в госпитале, где много раненых просто задохнулось от дыма. Все перемешалось... Я знаю, что все твои родственники погибли. О смерти моих родителей я узнала здесь, в Ростове. Вначале два месяца работала в госпитале, потом стала на- лаживаться работа школы в здании бывшей гимназии. Учителей уцелело мало. Меня взяли преподавать в первые классы. Порою до слёз жалко этих детей, искалеченных войной... В их глазах часто читаешь такое пронзительное отчаяние и страх, что рушатся все надежды на завтрашний день! После минувшей войны люди озлобились, разучились прощать друг друга. Пойми, наша любовь — единственное спасение в этом мире! Мы не должны разлучаться, что бы ни случилось. Я жду тебя! Целую и жду!»

Она отложила листок.

«Дождалась ли?» — подумалось сразу.

Отзвук чужой судьбы всколыхнул в душе что-то ещё не- знакомое самой себе. Тревожное, всепроникающее...

Из оцепенения вывел телефонный звонок. Нажала кнопку, в трубке прозвучал взволнованный голос Игоря:

Ирина, мы не должны расставаться!

Хорошо, что позвонил... — поспешно выдохнула она.

- Решил, позвоню, если даже...

- Послушай, я, наверное, тоже погорячилась...

Да и я зря обиделся...

- Ты не скучай. Буду завтра после работы, часов в семь.

Помни, ты у меня самая...

Я знаю.

Целый день думал о тебе...

Я знаю.

Не устану тебя лю...

 Я знаю. ..

На следующее утро, спускаясь по парадной лестнице, она остановилась перед рельефом полудевы-полульвицы и взглянула в её строгое лицо:

Вот видишь, я пожалела его. А что получится дальше?

В следующее мгновение солнце осветило мраморный рельеф с берегиней. Ирине показалось, что она кивнула, букет с цветами закачался над её высоким венцом, и несколько лепестков слетело в полумрак вестибюля. Невольно Ирина протянула ладонь и поймала один из них. В следующее мгновение ощутила кончиками пальцев его шелковистую поверхность.

Зажав в кулаке благое послание, спустилась по ступеням и распахнула дверь навстречу майскому утру. 

Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 1074



Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail