Милицейская пуля для племянника первого секретаря обкома

А А А

 

Быстро идет время, куда-то исчезают не только старые купеческие особняки, но и построенные сравнительно недавно здания. Иногда там вырастают новые высотки, а порой долгое время на месте когда-то популярного местечка зияет необитаемый пустырь.
Такая вот судьба постигла бывший ресторан «Балканы», находившийся на крутом донском спуске между набережной и улицей Седова. Сейчас трудно предположить, что на этом месте находилось красивое здание с верандой, на которой каждый вечер звучала музыка, лилось вино, кипели человеческие страсти. 
Ресторан «Балканы» был первым в советское время заведением ростовского общепита, которому разрешили работу в ночное время (до полуночи). Так как простые труженики заводов и фабрик по ночам отдыхали перед новой рабочей сменой, в ресторан «Балканы» потянулись полукриминальные и откровенно криминальные люди, имевшие возможность отдохнуть днем - после весело проведенной ночи.
Ресторан "Балканы", Ростов-на-Дону
На старой открытке советских времен изображен ресторан «Балканы», ставший эпицентром криминальной драмы. Возле ступенек стоит «жигули»-фургон, такой же был у Евгения Бондаренко, о котором повествуется в этом очерке.
 
Часто в этом ресторане любил погулять и молодой ростовчанин Евгений Бондаренко. Несмотря на неопределенные источники доходов, он всегда имел достаточные суммы для посещения дорогих ресторанов, и привык ни в чем себе не отказывать. Имея высокие связи, он позволял себе в нетрезвом виде разъезжать по улицам Ростова за рулем личного автомобиля, и сотрудники ГАИ, прекрасно зная этот номер, нипочем не желали связываться с таким нарушителем.
 
Первый секретарь Ростовского обкома КПСС И.А. БондаренкоСейчас в Ростове пруд пруди точно таких же юнцов. Их называют «золотой молодежью», но в то время бытовало другое название: «мальчики-мажоры». Приоткроем завесу тайны: наглое поведение и обеспеченность средствами объяснялись тем, что Евгений приходился племянником первому секретарю обкома КПСС (о чем можно догадаться по сходству фамилий).
 
Однажды Евгений обратил свое внимание на администратора ресторана «Балканы» - очень симпатичную, и даже красивую женщину по имени Люба, которая одна воспитывала свою дочь. Он стал настойчиво ухаживать за Любовью и вскоре добился взаимности. Надо сказать, что Евгений был женат, но его супруга забеременела и потеряла привлекательность в глазах мужа.
Благодаря своей настойчивости Евгений убедил Любу, что она была мечтой всей его жизни и только с ней он видит свое будущее. Он называл себя мужем Любы, обещал после развода с первой женой заключить с ней брак.
Люба поверила этим словам, и они стали жить вместе в доме ее мамы. Как любящая женщина, она окружила Евгения теплотой и заботой. Так как он нигде не работал, а Люба имела хороший заработок, она купила Евгению новую автомашину «жигули» - недостижимую мечту очень многих простых советских людей. Евгений принял подарок как должное и оформил машину на свое имя.
 
Совместная жизнь привела к естественному результату: Люба забеременела. У Евгения, по-видимому, было какое-то неприятие беременных женщин, и в «гражданской» семье начались конфликты. В этот период у Любы открылись глаза, и она увидела рядом с собой не любящего мужчину, а грубого деспотичного человека, злоупотребляющего алкоголем и наркотиками, ведущего криминальный образ жизни. Евгений постоянно возил с собой оружие и боеприпасы, что в советское время само по себе являлось уголовным преступлением. С другой стороны Люба знала, что Евгений является родственником высокопоставленного партийного чиновника, и любые попытки жаловаться на его поведение обречены на провал.
Когда беременность Любы достигла шестимесячного срока, Евгений оставил ее и вернулся к своей первой жене. Оскорбленная женщина решилась на аборт. Операция прошла очень тяжело, с большой кровопотерей, жизнь Любы висела на волоске. Об этом медики сообщили коллективу ресторана «Балканы», призвав всех сдать донорскую кровь. Откликнулись все, кто знал Любу.
 
А Евгений в это время продолжал вести разгульный образ жизни и с компанией друзей посетил ресторан «Балканы». Одна из официанток не выдержала. Она подошла к столику, где веселились молодые люди, и сказала, что Люба находится при смерти. «Видал я ее в гробу в белых тапочках», - отвечал Евгений в свойственной ему манере.
А Люба выкарабкалась из объятий смерти, долгое время болела, но, наконец, похудевшая и даже похорошевшая, снова вышла на работу. Узнав об этом, Евгений зачастил в «Балканы» и вновь стал ухаживать за Любой. Но коллеги уже рассказали о том, как Евгений отнесся к ее беде. Женщина навсегда вычеркнула из сердца своего бывшего возлюбленного.
Драма назревала, и ее развязка наступила ночью 1 июня 1974 года.
 
Евгений приехал в «Балканы» накануне днем и настоял на встрече с администратором. Он знал, что после 24 часов, когда ресторан заканчивает работу, его сотрудники вызывают такси, чтобы разъехаться по домам. Мужчина поставил ультиматум: после работы Люба сядет в его «жигули» и они продолжат совместную жизнь. В любом ином случае он ее застрелит.
Люба знала, что в «жигулях» Евгения лежат малокалиберная винтовка, пистолет и граната, и он вполне способен на убийство. Но все же не верила, что он перешагнет последнюю черту. Поэтому в Кировский РОВД позвонила ровно в полночь, когда увидела возле ресторана поджидавшую ее машину Евгения Бондаренко.
 
Лейтенант милиции Николай КурилоВ это же время, я, молодой лейтенант милиции, после сдачи госэкзамена и защиты диплома в Ростовском госуниверситете, первый день заступил на службу после учебного отпуска. В то время едва лишь начинали действовать в Ростове передвижные милицейские группы (ПМГ). Мы курсировали по улицам на автомобиле «москвич» из оперативного полка. В тот вечер милиционером-водителем был сержант Валентин Лунев, а я, как офицер, был назначен первым номером ПМГ-6.
По рации нам поступил приказ дежурного по городу о выезде к ресторану «Балканы», где неизвестный угрожает убийством женщине. Через несколько минут мы били на месте, и я прошел внутрь помещения, чтобы разобраться в ситуации.
Администратор ресторана забаррикадировалась в своем кабинете, так что мне пришлось некоторое время стучать в дверь и убеждать насмерть перепуганную женщину, что я сотрудник милиции. С опаской приоткрыв дверь она сообщила, что ей угрожает убийством знакомый, у которого есть огнестрельное оружие и гранаты. Я попросил женщину проехать вместе с нами в Кировский РОВД, чтобы оставить письменное заявление.
Люба вышла со мной из ресторана и села на заднее сиденье милицейского «москвича». Я сел впереди. Вечера были еще прохладными, стекла в машине были закрыты.
 
По «серпантину» машина ПМГ выехала на проспект Соколова, и перед пересечением с улицей Седова Люба вдруг показала на «жигули»-фургон, стоявшие возле обочины, закричала «Это он!». Автомобиль медленно двинулся с места, заворачивая на улицу Седова. Через микрофон громкоговорящего устройства я дал команду водителю «жигулей» остановиться.
Машина приостановилась, водительское стекло поползло вниз, и я увидел, что оттуда выдвигается ствол винтовки. Он был направлен в стекло задней дверцы, за которой сидела Люба. Я закричал «Ложись!», Люба бросилась на пол между сиденьями. В это же мгновенье грохнул выстрел, заднее стекло нашего «москвича» разлетелось вдребезги. А ствол винтовки уперся в наше лобовое стекло. И опять сверкнула вспышка выстрела.
Вторая пуля, как видно, прошла по касательной. Она никого не задела, но лобовое стекло машины ПМГ мгновенно покрылось множеством трещин, стало матовым, непрозрачным. «Жигули» рванули по Седова в сторону проспекта Кировского.
 
Валентин Лунев рукояткой пистолета выбил наше лобовое стекло, и мы рванули в погоню. На ходу мы оба сделали несколько выстрелов из табельного оружия, но «жигули», более скоростная машина чем «москвич», продолжала удаляться.
Люба, лежавшая в это время сзади на полу, закричала о том, что Евгений грозился бросить гранату в дом, где находились ее дочь и мать. Я по рации сообщил об этом дежурному по городу, попросив обеспечить прикрытие адреса.
 
На пересечении с переулком Журавлева наша ПМГ перелетела водосточную канаву, от толчка я ударился ногой в радиостанцию, произошло переключение диапазона и связь с дежурной частью УВД была потеряна. А «жигули» в это время круто повернули влево, и по переулку Державинскому стали подниматься к улице Станиславского. Беглец пересек трамвайную линию всего в нескольких метрах перед движущимся вагоном, а мы были вынуждены притормозить. Трамвай прошел, и я вдруг увидел, что впереди на «жигулях» вспыхнули стоп-сигналы. Машина остановилась недалеко от перекрестка с улицей Социалистической.
Наш «москвич» тоже тормознул на расстоянии 35-40 метров от «жигулей». Мы выскочили наружу. Я пробежал немного вперед и встал за столбом, опасаясь получить пулю. Из укрытия выстрелил в заднее правое колесо. Услышав шипение выходящего воздуха, пробежал чуть вперед и выстрелил в переднюю правую шину. Мой напарник Валентин Лунев уже держал под прицелом левую сторону «жигулей». Поняв, что мы взяли обстановку под контроль, я осторожно приблизился к «жигулям», чтобы провести задержание.
 
Через открытое окно я увидел, что руки водителя лежат на руле, между ними торчит дуло винтовки, а сам он издает периодические хрипы. Одна из выпущенных нами пуль все-таки его достала. Я осторожно вытащил винтовку, отнес ее в ПМГ и дал команду Луневу срочно везти потерпевшую и оружие в Кировский РОВД, вызывать скорую помощь и дежурную группу на место происшествия. Мы не могли этого сделать по рации, так как она вышла из строя.
Лунев уехал, а я стоял позади «жигулей» и держал водителя на прицеле, помня что у него еще имеются пистолет и гранаты. Подмога приехала быстро. Раненого Евгения (я тогда еще не знал, что это племянник самого Ивана Афанасьевича Бондаренко) увезла «скорая помощь», а на место происшествия вдруг стали съезжаться руководители городской и областной милиции, прокуратуры. Несмотря на глухую ночь в переулке Державинском собралось более сотни человек!
Рукопись Н.Д. Курило: пуля, убившая Евгения БондаренкоПри осмотре «жигулей» я увидел, что одна из пуль, выпущенных нами из пистолета Макарова, пробила заднее стекло и разорвалась на две части. Более толстая часть лежала сразу за стеклом на задней полке машины, а более тонкая пролетела дальше и попала в голову водителя. От полученного ранения Евгений скончался в больнице.
 
Сразу после сдачи оружия нас с сержантом Луневым направили на прохождение экспертизы на предмет трезвости. А после возвращения в Кировский РОВД нам сообщили, что руководство областного управления рано утром срочно вызвало на работу машинистку, которая напечатала наградные листы. Меня представили к награждению орденом Ленина, а Валентина Лунева - к медали «За отвагу».
При проведении селекторного совещания в девять утра начальник УВД Ростоблисполкома отметил, что экипаж ПМГ действовал правильно, в соответствии с законом, защищая жизнь гражданки. Применение оружия признано обоснованным и сотрудники представлены к правительственным наградам.
Однако в 11 часов того же дня (1 июня 1974 года) было поведено повторное селекторное совещание, на котором было дано строгое указание не давать гражданам никакой информации по этому поводу, а если кто-то сильно будет интересоваться, то сообщить, что преступник застрелился сам.
 
Я узнал об этом позже (так как ушел отдыхать после опасной ночи), и поначалу сильно недоумевал. Когда я вытаскивал винтовку Евгения из машины, ее дульный срез находился выше головы, и ни под каким углом он выстрелить в себя не мог. А чуть позже мне сказали, что Евгений являлся родственником секретаря обкома и поэтому следствие выдвинуло версию о самоубийстве, которая удовлетворяла всех. И конечно же, направлять наградные листы в Президиум Верховного Совета СССР с указанием фамилии преступника, одинаковой с фамилией первого секретаря Ростовского обкома КПСС, наградной отдел УВД никак не может.
Мне тогда стало очень обидно. Я ведь не напрашивался на награды, а наивно полагал, что если люди рисковали жизнью, выполняя свой служебный долг, то это заслуживает поощрения. Но последующие события заставили меня напрочь забыть о таких мыслях.
 
По истечении нескольких дней после перестрелки меня вызвали в прокуратуру Кировского района, где ознакомили с заявлением матери Евгения, которая требовала привлечения меня у уголовной ответственности за убийство ее сына. В заявлении также говорилось, что я долгое время являюсь любовником администраторши ресторана «Балканы», и на этой почве произошел конфликт, в ходе которого я застрелил Евгения Бондаренко, усадил его в машину, а чтобы создать видимость перестрелки, несколько раз пальнул в его «жигули».
Я написал объяснение о том, что ночью 1 июня 1974 года видел Любу первый раз в жизни, и никогда ранее не знал о существовании Евгения Бондаренко, а все изложенное в заявлении является грязной инсинуацией.
 
Ветеран МВД Николай Данилович КурилоЗабегая вперед скажу, что второй раз я увидел Любу в ресторане «Балканы» через десять лет после описанного происшествия, когда наш бывший университетский курс отмечал там десятилетие выпуска. Мы разговорились, и она рассказала, что на следующий день после перестрелки к ней пришли сотрудники Ростовского управления КГБ и сообщили, что ей надо срочно уехать из города, чтобы сохранить жизнь. Дело в том, что на похоронах Евгения его криминальные дружки поклялись убить в первую очередь Любу, как виновницу его гибели, а во вторую - ее предполагаемого любовника, то есть меня.
На самолете ее вывезли на Север, в один из режимных городов, куда въезд был строго по пропускам. Там она прожила несколько лет, пока обстановка не стабилизировалась. Любе разрешили вернуться, и она восстановилась на прежней работе в ресторане «Балканы».
 
А я рассказал ей о том, что в тот день, когда я возвращался из Кировской прокуратуры в свой РОВД, за мной следили двое мужчин кавказской внешности. «Хвост» заметил наш оперативный сотрудник в штатском, который, на всякий случай, скрытно сопровождал меня. Он сразу сообщил мне о слежке.
Я встревожился не на шутку. Зайдя в дежурную часть Кировского РОВД поинтересовался, где находится мой табельный пистолет. Мне ответили, что оружие отправлено на экспертизу. Тогда я заявил, что мне угрожает опасность, и я вооружусь пистолетом любого сотрудника, находящегося в отпуске. Я зашел в оружейную комнату, самовольно взял чужой пистолет с патронами и спрятал в свою кобуру.
В дежурной части в это время случайно находился начальник УВД Ростгорисполкома Александр Иванович Матишов. Он, по-видимому, уже знал об опасности, нависшей надо мной, поэтому никак не среагировал на мое самоуправство. Я обратился к Матишову и попросил дать распоряжение оперативным путем довести до сведения друзей погибшего преступника, что я неплохой стрелок и в случае покушения постараюсь доказать это.
После этого я в течение примерно двух месяцев постоянно носил с собой оружие, хотя всем остальным сотрудникам пистолеты выдавались только на время несения службы. Отстаивать же свое право на награду я посчитал ниже своего достоинства.
 
Мой напарник, сержант милиции Валентин Григорьевич Лунев, рассудил иначе. Он счел такое отношение руководства к нам несправедливым, и обратился напрямую, через головы начальства, в Министерство внутренних дел СССР. Он написал письмо на имя министра, и попросил знакомых пилотов «Аэрофлота» бросить конверт в почтовый ящик в Москве, так как справедливо опасался, что письмо по такому адресу из Ростова бесконтрольно не уйдет.
Через некоторое время в управление внутренних дел Ростоблисполкома позвонили из МВД СССР и стали выяснять: имело ли место такое происшествие, поощрены ли сотрудники милиции. Московскому начальству отвечали, что действительно, неизвестный преступник обстрелял экипаж ПМГ и стал скрываться, но был настигнут и убит. У него изъяли винтовку и большое количество патронов. Сотрудников милиции поощрили. Однако фамилия преступника так и не была названа.
Чиновников московского министерства удовлетворил такой ответ. Однако, благодаря жалобе сержанта Лунева, руководство областного УВД дало указание поощрить экипаж ПМГ-6.
 
Приказ начальника УВД Ростогорисполкома
Таким образом появился приказ № 229 л/с от 2 августа 1974 года, копию которого я прилагаю для подтверждения достоверности этого повествования. В нем говорится, что за проявленное мужество при задержании вооруженного преступника лейтенанта Курило Н.Д. и сержанта Лунева В.Г. наградить деньгами в сумме 50 рублей каждого. И в этом приказе преступник тоже был назван как «неизвестный»...
 
Николай КУРИЛО, ветеран МВД.
(Публикация в газете "Вечерний Ростов", 9 августа 2013 года).
 
Рекомендуем: 
Нет
Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 3552



Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail