Николай Дик. Похождение петровской галеры

А А А

 

Похождения петровской галеры

 

Юрий Кущевский. Новое в России дело! Спуск галеры «Принципиум» на воронежской верфи 3 апреля 1696 г.

- Да, о нашей галере, срубленной лично Петром Алексеевичем, Россия еще ни одну легенду сложит, - думал, засыпая после очередного осмотра постройки галер, денщик молодого царя Александр Кикин. – Великую славу предвижу я первому фрегату российскому…

Богатый и знатный род Кикиных уходил своими корнями в исконные русские земли. Дед Александра, Петр Михайлович, бывший узник турецкой крепости Азов, за свои заслуги перед государством был пожалован еще в начала XVI века добротным имением и небольшим селом Щуровым, стоящим на берегу Оки, на границе Рязанщины и Московии. Отец, Василий Петрович, стольник государя Алексея Михайловича Романова, прославил свое имя с дипломатической миссией в Переяславской Раде и с воссоединением Украины с Россией. Он, среди прочих государевых людей, участвовал в дипломатической миссии, принявших под государеву руку гетмана Богдана Хмельницкого и украинские земли, сражался с поляками под Смоленском в войсках воеводы Василия Петровича Шереметьева и за свою службу удостоился похвальной государевой грамоты. Женившись на дворянке Марии Михайловне, представительнице знатного рода Голохвастовых, Василий Петрович обосновался в Москве. В семье родилось четверо сыновей – Петр, Иван, Варфоломей и Александр.

Младший, Александр Васильевич, был всего на два года старше будущего царя Петра Алексеевича и с детства рос смышленым сорванцом, обладающим острым умом, смекалкой и трудолюбием. По матери своей, урождённой Голохвастовой, Александр с детства сблизился с Нарышкиными, родственникам матери будущего царя Петра I. Пользуясь покровительством царской семьи, Александр с юности был вхож в царские хоромы и сумел найти подход к одному из двух будущих претендентов царского престола – юному Петру. В 23 года Александр, по велению Петра Алексеевича, становится бомбардиром потешного полка молодого царя. С этого времени начинается их дружба и уже через год Петр Алексеевич берет его в денщики. Вот с этого времени и начинается бурная военная, дипломатическая и политическая жизнь Александра, или, как называл его лично Петр Алексеевич, Лексашки.

Юному Петру еще в восемнадцать лет приглянулись Лексашкина смышленость и образованность, умение держать язык за зубами, его прыткость и исполнительность. И теперь, поставив его своим денщиком, он был уверен, что Лексашка не только будет верным исполнителем его воли, но и настоящим другом. Петр Алексеевич требовал, чтобы Лексашка постоянно был около него и редко отпускал его отдохнуть от служебных дел. Так начиналась их совместная деятельность, превратившаяся в бедующем в трагедию.

Проснувшись утром, Александр, со свойственной для него прыткостью, быстро поднялся с кровати, умылся холодной водой и призадумался над планами наступающего нового дня. Он привык быть всегда около Петра, который и планировал ему предстоящий день. Но на сегодня юный царь предоставил Лексашке свободный день, спешить было некуда. Александр отдал приказания прислуге убрать горницу, а затем присел за дубовый стол и призадумался. Было время осмыслить несколько прошедших дней.

Александр достал чистый лист бумаги, достал перо с чернилами и посмотрел в открытое окошко своего терема. За окном наступал новый день, над высоким забором видно было розовеющее небо и в памяти у Лексашки всплыли последние события его дружбы с Петром Алексеевичем…

Как-то юный Петр рассказал своему другу о знакомстве с Францем Тиммерманом, знатоком морских дел и астролябией. В памяти Лексашки всплыли некоторые подробности рассказа Петра Алексеевича:

- Случилось нам как-то побывать в Измайлове на Льняном дворе, -рассказывал тогда Петр Алексеевич Лексашке. - Гуляя по старым амбарам, где лежали остатки вещей дому деда Никиты Ивановича Романова, увидел я странное небольшое иностранное судно. Пораженный увиденным, я спросил Франца, что это мол за судно? Он пояснил, что судно старое, обычный бот английский. А где его употребить можно, переспросил я. Невозмутимый Тиммерман спокойно пояснил, что подобные ботики используются при кораблях и служат для езды по воде малой и перевозки небольших грузов или людей в малом количестве. Удивился я еще больше, - вспоминал тогда Петр Алексеевич, - и переспросил: какое преимущество имеет сей бот пред нашими судами? И Франц пояснил мне, что ходит он на парусах не только по ветру, но и против. Слова такие меня в великое удивление привели, и не замедлил я расспросить Тиммермана: есть ли такой человек в наших окрестностях, который бы его починил и ход морской показать? Услышав сеи слова, велел тут же Францу сыскать того человека. Спустя пару дней, - рассказывал Петр Алексеевич, - Франц сыскал голландца Карштейна Бранта, который призван был при отце моем в компании морских людей для строительства морских судов на Каспийском море. Так вот, Брант бот сей стары за неделю и починил, сделал машт и парусы, перетащил со товарищами на Яузу и лавировку речную указал. Через пару дней, после частого выхода по реке на боте сем, увидел я, что ботик то не всегда хорошо ворочался, упирался в берега и веслам не поддавался. Приказал я Карштену ответ держать: в чем причина неповоротливости бота нашего? Он сказал, что узка вода для хода бота по воде речной с десятью людьми посажеными. Тогда я перевез его на Просяной пруд, но и там немного авантажу сыскал, а охота  к плаванию становилась от часу все более и более. Того я стал проведывать у людей дворовых, где более воды сыскать можно; дворовые же мне объявили о Переславском озеро. Но на озеро ехать надо было, а матушка меня не пущала. Пришлось обойти умом царицу и выпроситься у неё поход молебный в Троицкий монастырь совершить. Так и выпросил я разрешение, а на самом деле бот свой на Переславское озеро доставил и выход по воде обширной совершил сам со товарищами моими.

Вот такой рассказ вспомнился Лексашке. Знал он, что именно тогда и зародилась в душе юного царя жажда к морским походам, а бот тот царский через год «дедушкой» русского флота обозвали.

Мысли Александра Васильевича унесли его в недавнее прошлое, когда они с Петром Алексеевичем, получившим разрешение от матери, 4 июля 1693 года выехали в Архангельск, куда и прибыли утром 30 июля. Поездка эта тоже явилась одной из причин, побудивших совершить поход на Азов и построить первый русский флот. Лексашка вспоминал, как во время поездки они с юным Петром стали свидетелями сборов нескольких голландских и английских торговых судов идти из Архангельска домой, и Петр решил тогда воспользоваться случаем и совершить первое морское путешествие. На русской 12-пушечной яхте «Святой Петр» они с Петром Алексеевичем присоединились к торговому каравану и довольно далеко провожали его в море. Шесть дней морского путешествия зажгли в душе Петра новый «пожар дела морского» - он решает задержаться в Архангельске, пока не придет ожидавшаяся к началу осени новая торговая флотилия из Гамбурга. Оставшись в Архангельске до осени, Петр на Соломбальской верфи 18 сентября 1693 года заложил 24-пушечный корабль «Святой Апостол Павел» и поручил его строительство иностранным карабельным мастерам - Н. Вилиму и Я. Рансу. Кроме этого, Петром было приказано купить в Голландии 44-пушечный фрегат под названием «Святое Пророчество».

Последующие события в памяти Александра выстраивались в логическую цепочку. После смерти матери 28 января 1694 года юный наследник всерьез задумался о значении флота для России. В начале мая он вновь отправляется в Архангельск, захвотив с собой друга, совершает небольшое, но опасное морское путешествие на яхте «Святой Петр» в Соловецкий монастырь. Имея всего три корабля: два построенных в Архангельске и один, построенный по приказу молодого царя в Голландии и доставленного в Архангельск накануне приезда Петра, царь включает их в очередной иностранный караван, состоявший из четырех голландских и четырех английских торговых судов и отправляющихся на родину. Проводив иностранцев до выхода из Белого моря, три русских корабля вернулись в Архангельск. Второй серьезный выход в море показал Петру, что у него не только нет флота, но нет и специалистов морского дела. Александр сам был свидетелем, что ни вице-адмирал Бутурлин, командир корабля «Апостол Павел», ни адмирал князь Федор Ромодановский, командовавший фрегатом «Святое Пророчество», ни контр-адмирал Патрик Гордон морского дела не знали. Необходимо было вначале учиться морскому делу, а затем только приступать к строительству своего – российского военного флота. Перед отъездом из Архангельска в Москву Петр заказывает в Голландии 32 – весельную галеру, чтобы по частям доставить её в Архангельск, а оттуда – на Волгу и Каспийское море. Именно этой галере в будущем и будет суждено стать моделью для постройки 22 первых российских судов, петровской галеры «Принципиум», возглавившей первый русский флот под флагом Лефорта в штурме Азова.

Осень 1694 года прошла для Петра в размышлениях не только о «флотском деле», но и о намерениях отвоевать у турок крепость Азов и получить выход в Азовское и Черное море. Затея эта пришлась по душе Александра, так как ему еще с детства хотелось посмотреть на ту загадочную турецкую крепость, в которой побывал в далеком прошлом его дед.

Новый 1695 год ознаменовался первым Азовским походом Петра Алексеевича. Неудачный поход окончательно убедил молодого царя в создании своего флота. Базой флота решено было сделать Воронеж. Город этот выбрал царь не случайно: побывав в нем впервые в 1694 году, он был удивлен обилием вековых лесов, годных для постройки кораблей; убедился и в том, что вблизи города залегала липецкая железная руда; река Воронеж впадала в Дон и во время половодья обладала достаточной судоходностью, а местное население и донское казачество, благодаря отправке «донских отпусков», имело опыт в строительстве речных судов.

Все эти события и стали причиной начала приготовлений Петра Алексеевича к морскому строительству во время подготовки ко второму Азовскому походу. В конце июля, в разгар приготовлений к штурму Азова, Петр Алексеевич получает из Москвы известие о прибытие в Архангельск разобранной голландской галеры. Доставленная водным путем вначале до Волги, в ноябре этого же года на двадцати нарочно устроенных дровнях галера отправляется в Москву, в Преображенское. Ее длина составляла 38,1 метров, ширина 9,1 метров, осадка 1,8 метра. Подобное судно можно отнести к полугалерам, но в документах того времени из-за отсутствия четкого разграничения она именовалась галерой.

Александр вспоминал, как стал свидетелем написания 30 ноября 1695 года Петром Алексеевичем письма Архангельскому губернатору Федору Апраксину. В письме упоминалось о «консилии» - первых планах строительства военного флота: «с консилии господ генералов указано мною к будущей войне делать галеи, для чего удобно мне быть шхип-тимерманам всем от вас сюда, понеже они сие зимнее время туне будут препровождать, а здесь в то время могут тем временем великую пользу к войне учинить, а кормы и за труды заплата будет довольная и ко времени отшествия кораблей возвращены будут без задержания, и тем их обнадежь, и подводы дай, и на дорогу корм, также и иноземцы, которые отсель об оных, кроме тимерманов будут писать, тоже подводы и корм, а именно: юнг и штирману и сколь скоро возможно пришли их сюда». Положения «консилии» тут же начали исполняться. Преображенское преобразилось в верфь для строительства первого российского флота…

Внезапная возня за дверью заставила Александра очнуться от воспоминаний. Дверь со скрипом отворилась, и служивый человек тихим голосом произнес:

- Александр Васильевич, государь велит Вам прибыть на верфи.

«Ну, вот тебе и отдохнул», - подумал Александр, поднимаясь от стола и направляясь к шкафу с одеждой. Спустя два часа на легкой повозке он подкатил к воротам судоверфи, быстро вышел из неё и поспешил на стройку.

Среди десятков солдат и сотен рабочих, среди громоздких деревянных «козлов», поддерживающих строящиеся галеры, трудно было отыскать молодого царя, одетого в обычный мужицкий кафтан.

- Что, Лексашка? Не дал я тебе выспаться? Не обессудь, браток, нужен ты мне. Нынче десять подвод бревен доставили, а мне кажется, что гнилые они. Погляди, дружок, верно ли я сужу об этих бревнах?

Царь быстрым шагом миновал полтора десятков метров, увлекая за собой Александра и двух солдат-охранников, переступая через бревна, щепки и куски металла.

- Глади, брат, вот дрова те новые, - громко произнес Петр, сверкая глазами и показывая на несколько подвод с лесом.

- Гляди, новость какая, - спокойно ответил Лексашка, - да у нас весь такой мерзлый и сырой лес на галеры наши идет. Удивил, государь, не велика новость.

- Не дерзи государю, ишь моду взял царю перечить! Вот не посмотрю, что дружок ты мой, а захвачу за чубасы, да и в холодную на пару часов запру. Гладишь и присмиреешь сразу!

- Прости, государь, холопа неразумного. Но не ты ли меня с детства учил всегда правду тебе сказывать? Не гневайся за прямоту мою мужицкую, - смутившись и опустив голову, промямлил Лексашка.

- Ладно, не конфузься! Вот за прямоту твою и люблю я тебя, друг ты мой верный, - уже более мягким голосом продолжил Петр. – Я и сам вижу, что гнилье нам поставляют. А что делать, коли времени у нас с тобой, брат, совсем нет: баталия великая ждет нас! Ступай, никакого толку от тебя мне сегодня не будет, только настроение поганишь. Ступай домой, по полудню понадобишься, совет учиним, командоров флота нашего выбирать будем.

Петр весело улыбнулся, похлопал своего денщика по плечу и легонько подтолкнул его в бок. Лексашка еще раз поклонился и отступил от Петра на пару шагов назад. Царь резко повернулся и таким же быстрым шагом поспешил на прежнее место, сопровождаемый солдатами. «Ага, легко сказать «Ступай». Сейчас только уедешь, а он опять за мной отправит. Уж лучше я останусь на верфи; время быстро летит, глядишь, и солнце сядет», - подумал Лексашка и повернулся в обратную сторону. Медленно ступая по стройке, Александр внимательно осматривал строящиеся 22 галеры по образцу, доставленному из Архангельска, и 4 брандера. Галеры достигали в длину 38, в ширину 9 метров, имели две мачты и от 28 до 36 весел. Александр знал, что первыми строителями флота в Преображенском стали солдаты Семеновского и Преображенского полков, а также нанятые купцом Гартманом голландцы. Главным сервайером был назначен знаток «каторжного» дела Ф. Тиммерман; Тихон Стернев отвечал за поставки леса и «имание» людей, а А. Кревет, толмач Посольского приказа, улаживал с иноземцами поставки по парусной и такелажной части.

- Поберегись, барин! Зашибем!

Зычный окрик крепенького мужика, укутанного в полушубок и ловко управляющего легкими дровнями с нагруженными дровами, отвлек Александра от размышлений. Отступив от дороги, Александр вновь погрузился в сплошной гул, в котором переплелись скрежет полозьев и ржание лошадей, пронзительный скрип работающих пил, тупой стук от сотен топоров и молотков, еле слышные грустные напевы старорусских песен и солдатские окрики. Едкая черная копать от костров с разогревающейся смолой в вперемешку с декабрьским морозцем через мгновение полностью отрезвела сознание молодого человека. Барином на верфи его редко кто называл; чаше и солдаты, и простой люд именовали его ласково - «Лександр Васильевич», зная, что Александр только недавно стал денщиком молодого Петра. Он обошел сквозь толпы рабочего люда и горы строительного материала леса нескольких галер и подошел к своей, названной недавно Петром Алексеевичем «Принципиум». Именно она, в разобранном виде, была первой доставлена из-за границы и стала образцом для строительства других галер. Среди лесов, окутывающих собираемую галеру из множества частей в неведомый для Александра новый корабль, «Принципиум» показался ему сейчас страшным гигантом и сказочным чудовищем. «Матерь Божья! Пресвятая Дева-Богородица! Как собирается Петр Алексеевич дотянуть эту махину через всю матушку- Россию из Москвы до Воронежа? – подумал молодой человек, задрав высоко голову и осматривая корму галеры, как будто видел её в первый раз. – Да, такого у нас еще никому не удавалась сделать».

Он осторожно пробрался через леса к борту галеры и провел рукой по замерзшим доскам. «Сколько же выдержит такая галера, срубленная из промерзших досок. Их же надо было хорошо просушить, да видно не судьба нашему галиасу прожить долго. Ничего, ему другая участь уготовлена Господом Богом», - закончил уже вслух свою мысль Александр.

- Не балуй, Лександр Васильевич! Ненароком бревном задавит! Отступись от кармы-то, - послышался громкий голос одного из солдат, охранявших десятка два рабочих.

Александр посторонился, осторожно переступая через бревна и доски, разбросанные вокруг галеры. Немного постояв в забытьи поодаль, он вдруг резко повернулся и быстрым шагом поспешил к выходу из верфи, огибая всевозможные костры и горы досок и с трудом пробираясь через толпы рабочего люда и солдат.

Через два часа он уже сидел в прихожей покоев дворца больного Лефорта и поджидал Петра Алексеевича на совещание. Наступали сумерки 14 декабря 1695 года. Спустя несколько минут в покои вошли Автоном Головин, Патрик Гордон и еще трое знатных бояр, приближенных к царю. Последним вошел Петр. Он поздоровался с Александром и, нахмурив брови, приказал:

- Будь на чеку, Лександр. Разговор у нас сурьезный, никого не впущай в опочивальню Лефорта. Цель нашего собрания - выбор генералиссимуса и адмирала. Так что в любую минуту и ты мне пригодишься.

Царь захлопнул за собой дверь и в наступившей тишине прихожей Александр услышал за дверью оживленный разговор. Расслышать весь разговор было невозможно, но смышленый царский денщик догадался, что адмиралом будущего флота Петр назначил своего любимца больного генерала Лефорта, до своей смерти в 1699 году подписывавшийся затем двойным своим новым званием - генерал и адмирал. Вице-адмиралом стал полковник Лима; шаутбенахтом (контрадмиралом) — полковник де-Лозьер. Главнокомандующим русской армией назначили прославленного военачальника Алексея Семёновича Шеина, который за свои успехи в Азовской баталии и великой виктории над турками 28 июня 1696 года будет лично Петром I объявлен генералиссимусом.

Совещание закончилось за полночь. Петр Алексеевич попросил Лексашку проводить лично каждого из участников совещания и передал несколько исписанных собственноручно листков бумаги. Возвратившись поздно ночь домой, Александр по листам бумаги понял, что Петр определил уже и список капитанов всех 23 галер. Предполагалось, что командование главной галеры «Принципиум» возьмет в свои руки Петр, подобные ей две галеры будут отданы адмиралу Лефорту и вице-адмиралу Лима, капитанами остальных галер будут назначены: Вейде, Пристав, Быковский, Ф. Хотунскаг, Гротт, де-Лозьер, Я. Брюс, Инглис, Кунингам, Трубецкой, Буларт, Гасениус, И. Хотунский, Олешев, Ушаков, Репнин, Р. Брюс, Турлавил и Шмидт. По записям Петра Александр догадался, что на галерах Шмидта предполагалось установить 6 пушек, Трубецкого – 5, Романа Брюса, Быковского, Кунингама, де-Лима и Ивана Хотунского – по 4, а на остальных галерах – по три пушки. Капитанами четырех брендеров предполагалось назначить князей Черкасского, Велико-Гагина, Лобанова-Ростовского и капитана Леонтьева.

Наступал февраль 1696 года, приближалось время отправки недостроенных галер и кораблей в Воронеж. После смерти своего брата Петр Алексеевич становится единым царем Российской империи и готовится к поездке на Воронежскую судоверфь. За три дня до приезда царя в Воронеж, по распоряжению царя, Александр отправил из Москвы в Воронеж Лукьяна Верещагина с целью скорого сыска пригодного жилья для государя и приготовления царских покоев. Позже Александр узнает, что, Лукьян подобрал на берегу реки Воронеж двор подьячего Маторина. Это дом, служивший несколько месяцев жилищем Петра и главным центром морского управления, позже получит название «Государева Шатра на Воронеже».

В середине февраля Петр Алексеевич с денщиком и небольшой военной охраной, почти налегке, отправляются малым обозом в Воронеж, куда и прибывает 28 февраля. Пышной встречи устраивать царь не велел и явился в город под именем Петра Алексеева, чтобы не вести на себя «злого сглазу». На окраине города царский обоз встретил стольник Григорий Семенович Титов, главный распорядитель по заготовке строительных материалов, и несколько строительных мастеров, подчеркивая тем самым важность царский миссии. Все вместе они проследовали к новому месту жительства молодого царя.

Подворье состояло из двух деревянных горниц. В первой выделялись резное крыльцо, затем просторные сени и три комнаты, в одной из которых красовалась старинная изразцовая печь. Второй дом соединился проходными сенями с первым, также выделялся крыльцом, ведущими еще в три небольшие комнаты второго дома. К приезду царя стены горниц оббили недорогим, но вполне приличным сукном, поставили обычную деревянную мебель. На небольшом дворе вместился погреб для провианта с бревенчатым настилом, наспех выстроенная баня с печью и двумя окошками, а также небольшая «поварня» для приготовления пищи. Перед входом во двор устроили караульню и поставили двух солдат, охранявших подворье круглосуточно посменно из отряда в десять вооруженных солдат. Совсем рядом к подворью пристроили небольшую пристань для мелких судов и стругов.

И Петру, и Александру эти скромные постройки пришлись по душе. Они вполне были пригодны для жилья, а особые удобства молодого царя вовсе не интересовали: он прибыл в Воронеж достраивать свой флот, а не развлекаться. Главная цель, о которой помнил царь, было взятие турецкого Азова и, тем самым, обретение выхода в Азовское море.

На следующее утро Петр Алексеевич в сопровождении трех мастеровых и одного солдата отправился на верфь, оставив Александра по хозяйским делам дома. Оказывается здесь уже больше месяца шло строительство больших стругов по приказу Петра. Основную часть работных людей на верфи в Воронеже составляли драгуны, стрельцы, казаки и солдаты из городов Белгородского разряда. Предполагалось, что всего людей составит около 27000 человек. В это же время в Воронеже, в Козлове, в Добром и Сокольске местным жителям и донским казакам приказано было изготовить 1300 стругов от 12 до 17 сажень в длину и от 2 с половиной до 3 с половиной в ширину, 300 лодок и 100 плотов.

В реальности же к приезду Петра Алексеевича на четырех верфях строилось только 1259 стругов. По причине сложного подъема по Дону против течения десятки стругов разбивалось или давали течь, но учитывая, что струговое дело было обычным занятием жителей Белогородского разряда, занимавшихся непосредственно строительством, наличие лесов на побережье позволяло быстро восстанавливать или строить новые струги. На постройку стругов, как доносили Петру,  к концу февраля привлечено уже было около 26000 человек, при этом в постройке одного струга участвовало от 17 до 28 человек. В действительности же число рабочих было гораздо меньше. По тайным рассказам мастеров Александру, только в одном Добром не приступивших к работе насчитывалось, оказывается, 1229 человек, бежавших с работы и во время сдачи стругов в Воронеже – 1878 человек, больных – 127, умерших – 17. Такое же положение, по отчетам, проходившим через руки денщика Петра Алексеевича, наблюдалось в Сокольске и Козлове.

За короткое время молодой человек познакомился со многими местными мастеровыми, впервые узнал, кто такие донские казаки, убедился в их свободолюбии, в смекалке и преданности к своему краю. Иногда он посещал нехитрые жилища простого люда, видел их тяжелые житейские условия и поражался, как эти строители первого российского флота, о которых в будущем будут слагать легенды, умудрялись в тяжелейших условиях сохранять человечность, любовь к ближним, сострадание и милосердие. Тысячи людей образовали единый живой муравейник, в котором находилось место и семейным отношениям, и скорби, и радости, и зажигательным русским, украинским и казачьим пляскам, и мелодичным донским напевам. Но, обладая человеколюбием, добротой и острым умом, Александр Васильевич знал многих по именам, одинаково с уважением относился как к знатным особам и офицерам, так и к обыкновенным строителям и казакам. Это помогало ему выживать в этих жестких условиях поспешной стройки флота вдалеке от родных и близких. Именно здесь, общаясь с мастеровыми людьми, перечитывая десятки прошений, указов и распоряжений, пересматривая заграничные чертежи различных кораблей он обогатил себя и теоретическими знаниями, и практическими навыками корабельного дела, получил навыки дипломатии, пригодившиеся в его дальнейшей служебной карьере.

Царь Петр с первых дней с головой ушел в строительство, практически возглавив весь процесс постройки кораблей. Казалось, что он забыл о своих галерах. Но вот Александр постоянно вспоминал о подмосковных недостроенных судах и особенно волновался за свою галеру. Он пока ничего не знал о великом корабельном шествии сухопутным путем через всю Россию, но мог догадываться о тяжких его последствиях. Действительно, ранней весной 1696 года из Преображенского в Воронеж началось драматическое сухопутное шествие 27 судов с большим количеством строительного материала, досок и бревен. В начале пути основной тягловой силой являлись лошади и волы подмосковных деревень. По приказу молодого царя по всему пути следования каравана судов было приказано сгонять из ближайших деревень крепостных людей, а также доставлять беглых крепостных и осужденных. Поговорка «каторжный труд» появилась именно с этих времен, но первоначально она означала тяжелый труд при постройке каторог – так называли иногда незнакомые для русского слуха заграничные галеры. А во время тяжелого пути через всю Россию пословица приобрела новую окраску: «каторжный труд» - непосильный, нечеловеческий, порой смертельно опасный труд. Каждую галеру и корабль сопровождали их капитаны (кроме больного Лефорта), судовая команда и солдаты, частично выступающие «тягловой силой». Основная тяжесть легла на плечи крепостных крестьяне, на сотни лошадей и быков, десятки подвод с провиантом. В нечеловеческих условиях по снегу, мерзлой земле, а местами по грязи около месяца обоз с недостроенным первым российским флотом продвигался через всю Россию из Подмосковья в Воронеж.

Наконец, обоз с галерами и кораблями добрался до Воронежа. Петр Алексеевич с Лексашкой лично встречал капитанов кораблей. От постоянного недосыпания, хлопот и мыслей о своей галере двадцатишестилетний Александр Васильевич выглядел гораздо старше своих лет, что побудило Петра Алексеевича называть его теперь в шутку «дедушкой», зная, что Лексашка всего на два года его старше.

Недостроенные корабли сразу были поставлены в леса и их спешная сборка продолжилась. Но здесь выяснилось, что для галерных весел в окрестностях Воронежа не оказалось ясеня, пригодного для галерных весел. Александр позаботился лично, чтобы именно ясень был в числе тех бревен, которые Петр заказал добавочно в Тульском и Веневском уезде. Ясень доставили через три недели в числе трех тысяч бревен специальных пород деревьев.

Петр Алексеевич остается в городе до начала мая. Он лично работал над постройкой кораблей, прибывших в середине марта, занимался их оснащением и комплектованием экипажей. Строительством царской галеры «Принципиум» и ставшей «матерью» русского военного флота, занимались вологодский плотник Осип Щека с 24 помощниками и нижегородский мастер Яков Иванов с 8 рабочими. Петр не уделял особого внимание своей галере, но уж зато Александр Кикин в любую свободную минуту лично следил за всеми строительными работами на этой галере.

В конце марта в Воронеж приехал воевода А. С. Шеин, назначенный главнокомандующим сухопутным войском. Фактически же всем строительством руководил сам Петр. Ближайшими его помощниками стали Т. Н. Стрешнев, Ф. Тиммерман со своим помощником Андреем Креветом и, конечно же, А.С. Шеин. В течение апреля в Воронеж стягивались русские войска, прибывали иностранцы: инженеры-кораблестроители и офицеры.

И вот, наконец, флот был готов. Он состоял из трех караванов, возглавляемых тремя флагманами под общим руководством генерал-адмирала Лефорта на голландской галере. Для вице-адмирала Лима и шаутбенахта Лозера флагманскими стали корабли «Апостол Петр» и «Апостол Павел». Петровскую галеру называли просто «Его Величество» или «Кумандера». 36-пушечный парусно-гребной фрегат «Апостол Пётр» строился по чертежам и при участии искусного мастера галерных строений датчанина Густава Мейера, ставшего впоследствии командиром второго такого же 36-пушечного корабля «Апостол Павел». Длина фрегата - 34,4 метра, ширина - 7,6 метров. Корабль был плоскодонным; борта в верхней части корпуса заваливались внутрь; шканцы открытые, на срезанном баке оставались площадки для размещения абордажной команды. Он имел три мачты со стеньгами и бушприт с вертикальным утлегарем. Фоковую и гротовую парусность составляли нижние паруса и марсели. На бизань-мачте была только бизань. Кроме того, имелось 15 пар вёсел на случай безветрия и для манёвра. Наблюдая за строительством Александр с гордостью замечал, что именно эти два фрегата и являются первыми русскими военными кораблями. Но тут же ловил себя на мысли, что его галера «Принципиум» все же первенствует и именно ей он отдавал пальму первенства русского флота.

Наблюдая за личной заинтересованностью Александра к постройке царской галеры, Петр Алексеевич однажды заявил:

- Лександр Васильевич, вижу я твое особое рвение к галере нашей. Видимо кровь предков взывает к твоему сердцу.

- Ты правильно понял, мой государь. Я с детства мечтал отвоевать турецкий Азов, который пленил моего деда и лишь с Божьей милостью суждено ему было бежать с сей ненавистной нашему роду крепости.

- Похвально, мой друг. Помню я заслуги твоих предков. Знаешь что, в эти в твоих услугах я особо не нуждаюсь, возьми под личную опеку строительство нашей галеры. Вижу я, что именно ей суждено захватить сей турецкий город. Да особливо присмотри за подбором команды, да за оснаской провиантом.

- Любо моему сердцу принять от тебя, мой государь, указ сей. Все что смогу, на что сил моих хватит, все исполню, как ты повелеваешь.

- Вот и ладно, вот и договорились.

Игорь Радионов. Галера «Принципиум»

После этого разговора в конце марта Александр перебирается на «Принципиум» и полностью погружается в работу по личному досмотру за постройкой галеры. В первые дни пребывания на галере Александр утвердил от имени Петра 27 матросов - преображенцев, лично знакомых Петру Алексеевичу и имеющих корабельный опыт. Боцманом утверждается Гаврила Меншиков, будущий известный российский кораблестроитель, констапелем Гаврило Кобылин, подконстапелем Иван Вернер. Подбор команды царским денщиком был проведен так удачно, что среди матросов, участвовавших в штурме Азова, были известные в будущих морских сражениях русского флота Скляев и Синявин, шхип-тимерман Преображенского полка Лукьян Верещагин, Данила Новицкий, впоследствии дослужившийся до звания капитан-лейтенанта флота российского, Василий Корчмин – будущий инженер артиллерист и изобретатель боевых ракет.

Наблюдая за постройкой, Александр особое внимание уделял правильности установки грот-корделя с одиноким фалом и грот-корделя с двойным фалом, за веревками с блоками и шарами, удерживающими два косых паруса. Времени не хватало, строительство еще не завершилось, но Александр торопил команду к спуску галеры на воду. Осматривая хозяйским глазом каюты, палубу и места для весельных, он прекрасно понимал, что за таким кораблем не может быть будущего русского флота: каюта разделялась на три части, одна из которых была больше других и предназначалась для капитана: перемещаться по палубе почти не было возможности, теснота мест для весельных почти не позволяла работать в полную силу. Но даже такой корабль для Петра считался гордостью, ведь он полностью был сделан из отечественного материала и родной земле. «Пусть все несовершенно, на зато наша галера первая русская», - успокаивал себя царский денщик.

2 апреля на воду спустили первые три галеры – «Принципиум», «Святого Марка» и «Святого Матвея». В течение последующей недели спустили и остальные, кроме галеры Лефорта, спущенной несколько позже. По причине болезни Лефорт прибыл в Воронеж только 16 апреля. С начала апреля началось и укомплектование стругов пушками, снарядами и провиантом, подбирался и корабельный состав. 20 апреля от верфи отошла большая струга генерала Гордона с обычными 11 стругами, но вблизи Воронежа остановились в ожидании Шеина. 21 апреля на специально выстроенную стругу, напоминающую галеру, вступил, недавно провозглашенный Петром, генералиссимус Алексей Семёнович Шеин. Струга была так велика, что её действительно многие посчитали за галеру: на ней имелись два паруса, три каюты, чулан и более двадцати весел.

23 апреля транспортная флотилия с войском и грузом начала спускаться по Дону к Азову. 26 апреля на воду спустили и корабль «Апостол Петр», фрегат «Апостол Павел» вышел в море только в начале мая 1696 года в разгар штурма Азова. Недостроенные корабли и галеры достраивались в ходе военных действий.

Наконец, все подготовительные работы к штурму Азова были готовы. К крепости подходили пешеходные войска, но Александр был занят командой своей галеры и не мог знать, как проходят военные действия у стен крепости. 3 мая 1696 года из Воронежа выступил отряд из восьми галер, возглавляемый петровской галерой «Принципиум». В этот же день Петр, под именем Петра Алексеева, просит Лександра записать под диктовку письмо дьяку Андрею Винниусу в Москву: «Сегодня с осьмью галерами в путь свой пошли, где я от господина адмирала учинен есмь командором».

В первые дни плавания, совершенного большей частью под парусами и почти безостановочно, Петр собственноручно составил правила из 15 статей, объявленных под именем указа по галерам 8 мая. Александр внимательно следил за действиями государя. Он был возбужден и находился в особом волнении. Следя за матросами и весловыми, постоянно разглядывая прибрежную местность за бортом галеры, Петр Алексеевич то проговаривал некоторые главы будущего исторического документа вслух, то быстро что-то записывал в своем походном дневнике. Александру удалось услышать и записать на всякий случай некоторые параграфы:

«§1. Когда начальник каравана захочет якорь бросить в день, тогда три раза из пушки выстрелят скоро один раз за другим, и тогда прочие капитаны должны, пришедъ к первой каторге, в таком расстоянии якорь бросить, чтобы друг друга не повредить, а далеко друг от друга отнюдь не остановиться под наказанием за всякую вину рубль…

§2. Если ночью также захочет бросить якорь, тогда при вышеописанных трех выстрелах на грот мачте фонарь поставить, и тогда прочие капитаны против первой статьи должны учинить под таким же запрещением…

§5. Под великим запрещением повелеваем в шествии друг от друга не отставать и в своих местах плыть как в парусах, так и веслах, понеже к общей пользе в том много надлежит под наказанием за преступление три рубля…

§15. А если в бою кто товарища своего покинет или не в своем месте пойдет, такого наказать смертью, разве законная причина к тому его привела…».

Преданный своему покровителю слуга внимательно слушал государя, не обращавшего на его никакого внимания. Он понимал, что это вовсе не пренебрежение к старому другу, а особая сосредоточенность перед предстоящей баталией. Через пару дней до «Принципиумеа» доходят вести, что из Воронежа 4 мая отправляется Лефорт на специально отстроенном для больного адмирала струге; через неделю вслед за ним отправляется галера вице-адмирала Лима с 7 другими галерами, 17 мая – капитана князя Трубецкого с 7 галерами, 24 мая – галера де-Лазьера с 4 брендерами. На каждом из кораблей были подняты трехцветные российские флаги, впервые использовавшиеся еще в 1693 году на Белом море.

Первый отряд галер под командованием Петра 12 мая миновал Верхний-Курман-Яр, 13 мая - Нижний-Курман-Яр, 14 мая прошел мимо Семикарокор и Раздоры, 15 мая - Маныч и прибыль, наконец, в Черкасск - столицу Войска Донского.

По мере следования галеры вниз по Дону, природа побережья постепенно сменялась с лесной на холмистую степь, поросшую местами густым высоким кустарником. Иногда с борта галеры можно было разглядеть небольшие поселки и одиночные строения, стада, пасущихся по весенней травке, лошадей или домашнего скота. Около городков и крупных селений виднелись деревянные пристани, со снующими рыбаками и корабельными людьми. Для городского молодого человека все это было в диковину, и он с любопытством рассматривал побережье, ощущая, как сильно бьется его сердце. «Вот она какая эта загадочная земля донских казаков», - с восторгом думал молодой денщик.

Царскую галеру уже ждали казаки. Пестрая и галдящая толпа заполнила все побережье. Люди с криками и одиночными выстрелами радостно приветствовали петровский флот. Поднявшись на царскую галеру, войсковой атаман Фрол Минаев доложил царю, что еще 3 мая отправил станичного старшину Леонтия Позднева с 250 казаками на легких казачьих стругах к Азовскому морю «для промысла над неприятельским флотом».

- Молодцом, казаки мои верные! – воскликнул Петр. – Нет сомнения в вашей верности к царю. Будем ждать вестей.

17 мая казаки Позднева прибыли обратно в Черкаск, был приглашен на царскую галеру, где тут же доложил Петру:

- Хитростью своей и смекалкой порешили мы, Государь наш батюшка, поховаться в прибрежных камышах и проследить за турком. Простояв на взморье два дня, на третий день увидели мы два турецких корабля, шедших к Азову. Напав на них, казаки наши бросали на корабли турецкие ручные гранаты, стреляли из ружей и старались прорубить их топорами, чтобы проникнуть внутрь. Да не тут-то было, взобраться на них, по высоте бортов, не было возможности. Отбитые пушечными выстрелами и потом каменьями, бросаемыми с кораблей, отступили мы с потерею 4 человек ранеными, из коих один умер. Корабли остались на том же месте.

- Дело великое вами сделано! – воскликнул Петр. – Не стоит давать им время опомниться, надо поспешить нам, - продолжил возбужденно Петр Алексеевич. – А ну-ка, Лександр Васильевич, сбегай к генералу Гордону, да передай ему мой указ – быть по утру у моей галеры готовым срочно отплыть в Новосергеевскую.

Александр быстро собрался, высадился на одну из строг, стоящих около царской галеры, и отправился к Патрику Гордону. Вечером этого же дня он передал указания царя лично Патрику Гордону и возвратился на «Принципиум». Ранним утром генерал был уже у Петра и они решили, что царская галера во главе восьми других галер и галер и взятой в прошлом 1695 году турецкой галерой, зимовавшей в Черкасске, с тысячью казаками на своих стругах выйдет к турецким кораблям, а Гордону было велено занять остров у истоков реки Каланчи. На том и порешили. Генерал поспешил на свою галеру, а Петр приказал Александру передать указ к сбору атаману Фролу Минаеву. На удивление, шумная ватага казаков, разодетых в яркие кафтаны и обвешанных саблями и клинками, по указаниям своих есаулов быстро погрузились в 40 струг и поплыли в низ по течению. За ними последовал и небольшой караван кораблей, к полудню догнавший ботик Гордона. Петру надо было перейти на корабль генерала, и Александр поспешил подать государю руку.

- Не страми меня, Лександр Васильевич. Чай не я «дедушка» у нас, а ты. А у меня еще прыть молодецкая осталась, - скороговоркой улыбаясь, проговорил Петр, отстраняя руку денщика. – Погодь меня на галиасе.

Через полчаса Петр Алексеевич вернулся на галеру и «Принципиум» продолжил свой вниз по Дону. К утру 19 мая Александр был разбужен громкой канонадой. Испугавшись и наспех одевшись, он бросился на корму и понял, что это салютом с захваченных недавно турецких Каланчей, перешедших под власть русской армии, встречают царскую галеру сухопутные войска генерала Петра Ивановича Гордона. Петр Алексеевич отдает приказ команде спускать паруса и якоря.

Спустившись на берег, царь поспешил к своим судам, оставив Александра с небольшим числом моряков на галере. До самого вечера денщик провел на галере, не догадываясь, что Петр Алексеевич на одной из казачьих лодок отправился в разведку на азовское взморье и увидел 13 турецких судов, стоявших на якорях. Возвратившись на «Принципиум», царь принимает решение поднять галеры вверх по протокам и Дону к Новосергиевску — укрепленной базе русских кораблей выше Азова. Оставшиеся в засаде казаки продолжали наблюдения за действиями турок. Поздно вечером атаман Миняев, обнаружив турецкий десант, направлявшийся с кораблей к Азову, решил напасть на 13 турецких тумбасов со снарядами и продовольствием и прикрывающие их 11 вооруженных ушколов. Внезапный натиск казаков застал турок врасплох и почти все тумбасы были захвачены в абордажном бою. Донские казаки перегрузили припасы и 27 пленных турок на один из турецких кораблей, девять других сожгли. Турки в панике бежали. В ходе отступления три тумбаса все же прорвались к Азову. К утру турецкий флот стал поспешно сниматься с якорей. Два корабля не успели поднять паруса, и казаки напали на них. Один из кораблей турки затопили сами, второй был захвачен и сожжен казаками. Другие, пользуясь свежим ветром, бежали. Это была единственная морская битва в Азовской кампании.

20 мая казачьи лодки с захваченным снаряжением и пленными приплыли в Новосергеевск и были встречены салютом. Однажды утром на «Принципиум» явилась тайная казачья миссия, которая в дар царю преподнесла старый сундук, забитый турецким золотом и позолоченными изделиями. Петр понял, что это дар казачьих атаманов и холодно встретил тайную мисси. По всему видно было, что дар сей не по душе Петру Алексеевичу.

- Распорядись по умыслу своему, Лександр Васильевич, сим добром. Да не сболтни команде – никогда и ни чем царя русского не подкупить, - по-товарищески пояснил Петр своему денщику. Верный слуга так поступил: он рассовал в несколько тайников в помещение Петра и в своей каюте драгоценности и никому о них не рассказывал. В будущем о турецком кладе государь забыл, а Александр сохранил эту тайну на всю жизнь.

Через неделю салют повторился по случаю прибытия к войскам генералиссимуса Алексея Шеина и генерал-адмирала Франца Лефорта. 27 мая российские корабли по протокам Каланчи и Кутюрьмы, в обход Азова, вышли в Азовское море. 2 июня к флоту присоединился отряд вице-адмирала Георга Лима с семью галерами. Десять дней спустя показалась галера шаутбенахта Карла Лозера и четыре брандера. Теперь весь флот, расположенный поперек залива, преграждал путь с моря к осажденному Азову. 14 июня турецкий флот в составе шести кораблей и семнадцати галер стал на якоря в виду русского флота. Противостояние продолжалось две недели, но 28 июня турки рискнули высадить десант в помощь окруженному Азову, но были остановлены русскими галерами. Турки не решились вступить в бой, спешно поставили паруса и ушли в море. В последующие дни Александр с Петром только наблюдали за штурмом Азова из подзорных труб. Сердце молодого человека бешено билось в груди: наконец сбылась его мечта – ненавистная ему с детства турецкая крепость пала под натиском русского войска. 19 июля, в день сдачи турками крепости Азов, флот вошел в устье Дона и с пушечным салютом стал на якорь у стен поверженной крепости.

Андрей Тронь. Взятие крепости Азов

- Виват, Азов! Виват, флот российский! – восторженно кричал Петр, стоя на карме своей галеры. – Слава солдату нашему, учинившему победу в сей баталии! Затем он повернулся к Александру и громко спросил:

- Что, брат, любо смотреть на стены крепости турецкой?

- Да, государь мой, великая победа российского оружия, - смущенно ответил денщик, не ожидавший в такой торжественный момент обращения Петра именно к нему.

- Ну вот, друг мой любезный, теперь и ты увидишь темницу деда своего, - уже более тихим голосом продолжил Петр, наклонив голову в сторону старого друга.

Андриан Шхонебек. Взятие Азова. 19 июля 1696. Гравюра XVII века.

От этих слов сердце затрепетало в груди молодого человека с особой силой. «Вот он, вражеский Азов. Назло надменному турку отбили мы его. Наш это теперь город, наш – русский», - шептал денщик и всматривался в разрушенные крепостные стены. Подойдя к берегу, «Принципиум» медленно причалил к пристани. Толпы солдат, великороссов и офицеров, торговый городской люд с восторгом встречал царя победителя. Александр на время потерял Петра из виду, но не огорчился этому, зная, что государю сейчас не до него. Воспользовавшись моментом, с группой солдат и моряков с галеры они поспешили к валам поверженной крепости. Повсюду валялись осколки от снарядов, дымящиеся головешки, бревна и какие-то доски, сплетенные корзины, кирпичи и оружие. На валах виднелись десятки трупов турецких и русских солдат. Удручающая картина поверженного и разрушенного города врезалась в память Александра на долгие годы.

Петр Алексеевич недолго пробыл в Азове. Уже через два дня «Принципиум» отправился обратно вверх по Дону к Воронежу. Прибыв в Воронеж, царь со своими генералами поспешил в Москву на торжества, устроенные в честь побед Петра Великого во втором Азовском походе. Александр Васильевич, увлеченный новыми событиями, временно забыл о своей галере. Его ожидала головокружительная политическая и служебная карьера, возвысившего простого царского денщика до высот известнейших личностей времен эпохи Петра I. 20 октября 1696 года он принял участие в московском собрании, решившем поселить в Азове 3000 семейств из низовых городов Придонья и Поволжья. Гарнизон в городе решено было держать в количестве 3000 человек из московских стрельцов и городовых солдат, а также 400 человек конницы. В 1697 году Кикин отправился в Голландию в составе Великого посольства, где обучался кораблестроению. Вернувшись в Россию, в 1703 – 1704 годах работал мачт-макером на Воронежской и Олонецкой верфях, в 1706 году командовал небольшим отрядом, а затем полностью перешел на государеву службу в Москву и Петербург.

Русский флот под Азовом. Гравюра XVII века.

Дальнейшая судьба первой русской галеры сложилась совсем по иному, чем её владельцев. Спустя месяц «Принципиум» вновь спустили по Дону к Азову, где он вошел в состав первой азовской флотилии. Назначенный 16 августа 1696 года главой Азовской крепости князь Петр Григорьевич Львов отдавал предпочтение в азовском флоте царской галере. Многие матросы, участвовавшие во втором Азовском походе Петра I, оставались на службе еще несколько лет, поддерживая галеру в хорошем состоянии. Сменивший Львова Алексей Григорьевич Прозоровский позволял выходить галере в гирла Дона, преследуя чисто хозяйственные цели. При управлении городом с 12 апреля 1699 года князем Степаном Богдановичем Салтыковым о царской галере стали забывать, команда моряков постепенно разбегалась.

Бывшему же царскому денщику, Александру Васильевичу Кикину, еще раз довелось встретиться со своей любимой галерой. За это время его брат, ландрихтер Петр Васильевич, дослужился до должности Тамбовского правителя и осуществлял ряд важных функций в Азовской губернии с помощью своей канцелярии. Дело в том, что отвоеванная турецкая крепость с 1709 года и до сдачи её вновь туркам в конце 1710 года формально являлась центром Азовской губернии. В Азове в 1709 – 1711 годах находился только губернатор, полномочия которого распространялись на близлежащую совокупность городков Изюмского полка и расположенные близ Азова крепости. Администрация Азова содержалась за счет доходов Тамбовской провинции и немудрено, что Петр Васильевич имел влияние в административных азовских кругах. По ходатайству своего брата в 1710 году Александра Васильевича, уже в качестве известного кораблестроителя и знатока морского дела, пригласили в состав специальной комиссии для ревизии азовского флота. Снова наступали тяжелые времена и для Азова, и для России. За это время русский флот обновился десятками новыми судами, Турция вновь претендовала на Азов, и морскому ведомству требовалось срочно провести ревизию устаревшего азовского флота.

Вот тогда и вспомнил Александр Васильевич о турецком кладе, запрятанном им собственноручно на царской галере. Проводя осмотр кораблей, комиссия пришла к выводу, что легендарные корабли «Апостол Петр» и «Апостол Павел» галеры «Принципиум» и адмирала Лефорта, в числе многих других галер и стругов, пришли в негодность по причине полной гнили кормы и починке не подлежат. Некоторые из них решено было разобрать, а другие продать туркам перед сдачей города. Сколько не искал Александр Васильевич на старой царской галере турецкий клад, так ему ничего и не удалось. Только в одном из его тайников обнаружил он несколько золотых монет и ковшей, которые поспешил спрятать в карманы своей одежды. По всему видимому, сами моряки, предчувствующие скорую кончину первой русской галеры, учинили в ней тайный обыск и частичный разгром. Но доказать это и найти виновных не представлялось возможным.

- Какой бесславный конец великого петровского корабля, - шептал он, окидывая прощальным взглядом обветшалую галеру. – И кто мог подумать, что сия галера, возведенная самим Петром, так быстро сгинет под тяжелым грузом истории.

Покидая Азов, Александр Кикин в последний раз бросил взгляд на старые крепостные стены, глубоко вздохнул и задумался. В Москве его ждала слава будущего дипломата и политика и не менее бесславный трагический конец. Но это уже совсем другая история.

***

Из книги Дик Н.Ф. Легенды Тихого Дона: рассказы и повести. /Н.Ф. Дик. – Ростов н/Д: Феникс, 2012. – 349 с).

Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 2444



Комментарии:

Цитата: "17 мая казаки Позднева прибыли обратно в Черкаск, был приглашен на царскую галеру, где тут же доложил Петру...".

Во-первых, Черкасск пишется с двумя "С".

Во-вторых, не сказано, кто именно был приглашён на царскую галеру: сам Позднев или кто-то иной?

 

Цитата: "Поговорка «каторжный труд» появилась именно с этих времен, но первоначально она означала тяжелый труд при постройке каторог – так называли иногда незнакомые для русского слуха заграничные галеры".

Тяжело трудились не строители каторг,  а изнемогавшие на них до седьмого пота гребцы

Каторга — это корабль многоярусный,

Только он весельный был, а не парусный.

Эта галера, подняв якоря,

Переплывала на вёслах моря.

Сотни гребцов там гремели оковами,

Гирями скованы полупудовыми.

Сотни рабов по команде гребли,

Силой живою галеру вели.

А за живым человечьим товаром

Издавна турки ходили к татарам.

И на турецких галерах, бывало,

Пленников русских встречалось немало.

Вот потому-то невольничий труд

«Каторгой» русские люди зовут.

 

Цитата: "За это время русский флот обновился десятками новыми судами...".

Вопрос: русский флот обновился десятками чего? 

Ответ: десятками новых судов.

 

Цитата: "...убедился в их свободолюбии, в смекалке и преданности к своему краю".

Предлог к - явно лишний: он здесь совершенно не нужен!

 

Цитата: "... 24 мая – галера де-Лазьера с 4 брендерами".

Брендер - это BRender (сокращение от Blazing Renderer) — игровой движок с поддержкой трёхмерной полигональной графики, разработанный компанией Argonaut Software. 

А вот БРАНДЕР - это (от немецкого Brander) — корабль, нагруженный легковоспламеняющимися либо взрывчатыми веществами, используемый для поджога и уничтожения вражеских судов.

 

Цитата: "Её длина составляла 38,1 метров, ширина 9,1 метров, осадка 1,8 метра". 

Ну не было в России при Петре I  метрической системы мер и весов!

И размеры судов того времени давались в саженях, аршинах и вершках.

 

Цитата: "В середине февраля Петр Алексеевич с денщиком и небольшой военной охраной, почти налегке, отправляются малым обозом в Воронеж, куда и прибывает 28 февраля". 

Коли они вместе отправляются, то вместе и прибывают.

 

Цитата: "Внезапный натиск казаков застал турок врасплох и почти все тумбасы были захвачены в абордажном бою".

Это - сложносочинённое предложение, состоящее из двух простых предложений, которые следует отделить друг от друга запятой. 

 

Цитата: "Сколько не искал Александр Васильевич на старой царской галере турецкий клад, так ему ничего и не удалось. 

Во-первых, А.В. клад всё же искал! Поэтому тут должна присутствовать частица ни (а не  частица не).

Во-вторых, чего же А.В. так ничего и не удалось сделать? Видимо, не удалось ему ничего найти.

 

Вот такого всякого разного здесь можно встретить ещё немало...  

Но лично мне заниматься этим уже изрядно поднадоело.

 

К замечаниям Аналитика стоит добавить и фразу: "... ведь он полностью был сделан из отечественного

материала и родной земле."

Не сочтите это придирками; исправления пойдут на пользу прежде всего читателям.

Ортологическую планку нельзя опускать ниже плинтуса, с этим и непурист согласится. С другой стороны, в академической грамматике русского языка  — 3194 параграфа, «галерника колодок то бремя тяжелей», как писал Киплинг в одном из вариантов его переводов. ™)

По мне, так лучше бы было больше читателей здесь - http://www.stihi.ru/2014/11/22/3349

Феноменально! Мне столько не прочесть за десять лет, сколько Вы написали!

А здесь... в последнее время, только критика... и дискуссии стариков... Не от возраста завист, а от состояния души! ...

Все, с чем человек приходит к старости, содержится в нем с молодости -- просто не каждый молодой способен это понять и свою экспрессию генов вовремя прочувствовать. ™)

 

  • "Breaking down the research by age, heritability can be seen to increase almost linearly from infancy (about 20%) to childhood (about 40%) to adulthood (about 60%). Genetic research has moved beyond merely estimating heritability."
    (Plomin, R. & Spinath, F. Genetics and general cognitive ability, 2002.)

Отправить комментарий


Войти в словарь


Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail