Первые полёты на Дону (самолёт "Фарман" в небе над Ростовом)

А А А
 
Есть область в деятельности человека, в которой гений его проявил себя с такой яркостью и силой, с таким самопожертвованием и страстью, что невольно подумаешь – летали, летали в древности люди, и наше стремление в небо – это просто попытка разбудить дремлющую память о далеком времени, когда люди были богами…
                                                                                              х х х
Из архива З.К. Рыгельского. Маленький стеклянный негатив, чуть тронутый желтизной в левом верхнем углу, и круглый жетон из тонкой раскрашенной жести: на фоне земного шара аппарат, похожий на птицу, едва расправившую крылья, и надпись на крыльях: "Воздушный флот - сила России"...
 
Эти два разных по виду предмета, негатив и жетон, иллюстрируют одну и ту же тему - развитие отечественной авиации у самых ее истоков - начала XX века.
 
Вначале о негативе. Размер его 9 х 12, снят, по всей видимости, камерой "Берггель". На эмульсионном слое аккуратно проставленная дата: "17 апреля 1911 г.", и место съемки: "г.Ростов". На нижнем крае снимка взволнованная толпа народа -- это видно по энергичным жестам рук и тому единодушию, с каким люди смотрят на странный аппарат, летящий над ними в чистом небе.
 
Итак, известны дата и место съемки. Сверяясь со справочником, нетрудно было определить и тип летательного аппарата - "Фарман", один из самых популярных аэропланов в начале ХХ века.
 
Полет самолета - событие для того времени исключительное. Страница "Донских ведомостей" за 19 апреля 1911 года. На первой полосе бросающиеся в глаза строки:
 
"В воскресенье (то есть 17 апреля) новочеркасская публика увидела наконец настоящий полет на аэроплане. В 4 часа 30 минут пополудни как платная, так и бесплатная публика была на местах и нетерпеливо, с напряжением устремила взор в сторону Ростова, откуда ожидалось появление авиатора Адама Габер-Влынского на аппарате "Фарман..."
 
Газеты позволяют уточнить многие детали, предшествовавшие этому событию. В начале апреля биплан "Фарман" был в разобранном виде привезен на ростовский ипподром. Механики собирали его в ангаре. Он был похож на этажерку с густо поставленными между плоскостями распорками-стойками и крохотной люлькой для пилота. Позже, через много лет, этот биплан назовут "самолетом в пеленках".
 
Газета "Новости" так рассказывает о событиях этого дня в Ростове:
"За полчаса до начала полета к ипподрому стали стекаться толпы народа. Многочисленные жители расположились на крышах, деревьях и стогах сена. Из ангара выкатывают огромного размера летательный аппарат. Как-то не верится, что эта неуклюжая махина из дерева, проволоки и полотна будет парить, подобно птице. Авиатор вышел на середину ипподрома и, вынув носовой платок, стал при помощи его определять силу и направление ветра. Пилот занял место в аэроплане, механик включил мотор, с шумом и свистом заработал пропеллер. Авиатор подал знак рукой, державшие аэроплан пожарные отпустили его, и "Фарман" легко и быстро помчался вперед... Еще минута, и аппарат плавно оторвался от земли, поднявшись на невиданную высоту - 200 метров. Авиатор сделал над городом два полных круга и при криках "ура" и дружных аплодисментах ловко приземлился..."
В тот же день летчик совершает первый длительный перелет из Ростова в Новочеркасск. Здесь тоже его ожидает восторженная публика. Самолет в 17 часов 13 минут был над Новочеркасском.
 
"Над Краснокутской рощей Габер-Влынский стал сразу забирать ввысь, -- пишет репортер газеты "Донские ведомости". -- Это был самый дивный, самый очаровательный момент, о котором вещала нам доселе лишь сказка. Отважный летун, вздымаясь все выше и выше, уже над забором ипподрома достиг 500 метров высоты..."
 
Как чудо, переживала донская публика встречу с авиацией. Восхищенный журналист подчеркивает необычность увиденного сравнением самолета с... вороной:
 
"Путь авиатора пересекла ворона. Какая это ничтожная, в высшей степени прозаическая птица по сравнению с птицей, созданной гением человека."
 
Спустился самолет под звуки марша, исполнявшегося военным оркестром, причем, как сообщала новочеркасская газета, "сломал колесо, пропеллер, порвал полотно нижней поверхности биплана". Через несколько дней при обратном полете из Новочеркасска в Ростов 19 апреля "Фарман" потерпел аварию, окончившуюся для пилота благополучно. Самолет ремонтировали прямо на аксайских полях, и через два дня от смог снова подняться в воздух и продолжить полет в Ростов. Но на этом злоключения не окончились. Ветер сбил самолет с курса, под крылом разворачивалось лукоморье донской дельты и чаша Таганрогского залива. Авиатор понял, что "проглядел Ростов", попытался вернуться и, проплутав в небе между поселком Чалтырь и станицей Синявской, опустился у станицы, где через день его отыскали, снова отремонтировали и он смог вылететь в Таганрог. Позже газеты сообщили, что Габер-Влынский невольно совершил этим перелетом один из рекордных в России полетов – на расстояние не менее 70 верст. Авиатор совершал полеты с коммерческими целями, основной доход от рискованных полетов поступал хозяевам самолета. Это было следствием правительственной политики, совершенно игнорировавшей развитие и успехи в завоевании неба. Особым постановлением указывалось, что усовершенствование и строительство самолетов должны составить предмет "частной самодеятельности".
 
Энтузиазм же одиночек, конструировавших летательные аппараты, не всегда мог увенчаться успехом из-за материальной необеспеченности. В газете "Таганрогский вестник" почти одновременно с сообщениями о полетах Габер-Влынского печатается призыв к общественности помочь в средствах на "постройку аэроплана по чертежам местного изобретателя господина Симонова".
 
"Частная самодеятельность" в ряде случаев носила характер безудержной погони за прибылями. Отдельные предприниматели, спекулируя на огромном интересе русской общественности к зарождающейся авиации, строили самолеты или, покупая их за рубежом, устраивали публичные полеты, нанимая летчиков, эксплуатировали их опасный труд. Предложение Николая Егоровича Жуковского, "отца авиации", об открытии в Москве авиационного института, а при Донском политехническом институте курсов авиационных специалистов, было признано "преждевременным и нецелесообразным". "Августейший шеф" Военно-инженерного управления русской армии, великий князь Петр Николаевич публично заявлял: "В аэропланы я не верю, будущее им не принадлежит".
 
Это время было зарей авиации. Всего за восемь лет до появления самолета на Дону на летательный аппарат впервые поставят двигатель внутреннего сгорания, резко увеличив во много раз дальность и время полета, составлявшее у первых аппаратов с паровым двигателем несколько десятков метров.
 
Энтузиастами воздухоплавания был создан Всероссийский аэроклуб - единственная в ту пору организация в стране, оказавшая практическую помощь зарождающейся авиации. Чтобы привлечь внимание и сочувствие общественности и найти средства на постройку летательных аппаратов, Всероссийский аэроклуб организовывает в 1910-1912 годах сбор добровольных пожертвований, распространяя так называемые жетоны кружечного сбора.
 
Памятный жетон с изображением самолета на фоне земного шара вручался тем, кто внес 3-5 рублей. Надпись на жетоне свидетельствует о прозорливости энтузиастов русского самолетостроения, заявлявших, что "Воздушный флот - сила России" в то время, когда летательный аппарат рассматривался едва ли не как разновидность аттракциона.
Энтузиастами воздухоплавания был создан Всероссийский аэроклуб – единственная в ту пору организация в стране, оказавшая практическую помощь зарождающейся авиации. Чтобы привлечь внимание и сочувствие общественности и найти средства на постройку летательных аппаратов, Всероссийский аэроклуб организовывает в 1910-1912 гг. сбор добровольных пожертвований, распространяя так называемые жетоны кружечного сбора.
 
4 апреля 1913 г. в Ростове-на-Дону праздновался День воздушного флота России. В этот день градоначальником И.Н. Зворыкиным при участии Азово-Донского яхт-клуба был организован сбор средств в пользу воздушного флота. На Большой Садовой были построены несколько киосков для продажи значков воздушного флота, многие магазины украсили витрины афишами и фотографиями.
 
Возле здания почты продажа производилась с громадной модели аэроплана. Распространением значков занимались и дамы-продавщицы, снабженные серыми кружками (куда опускались пожертвования) с изображением аэроплана, орла с Андреевским флагом в лапах и с надписью: «На усиление воздушного флота России». Один старик опустил в кружку записку, в которой выражал желание «дожить до полной победы человеческого гения над воздухом…».
 
Всего было собрано 9 344 рубля 79 копеек. На собранные деньги было принято решение купить аэроплан для Ростово-Нахичеванского аэроклуба.
 
Памятный жетон с изображением самолета на фоне земного шара вручался тем, кто внес 3-5 рублей. Надпись на жетоне свидетельствует о прозорливости энтузиастов российского самолетостроения, заявлявших, что «воздушный флот – сила России», в то время, когда летательный аппарат рассматривался едва ли не как разновидность аттракциона.
 
Летное дело становилось профессией. Все газеты пестрели сообщениями о выдающихся успехах первых русских летчиков - Попова, Мациевича, Ефимова, Уточкина, Васильева и других. И довольно редкая неделя обходилась в те годы без авиационной катастрофы, нередко кончавшейся гибелью пилота.
 
Аппараты
                летательные.
Исходы
                летальные...
Что звалось
                 "само-летом",
не летало
                 само.
Было странным,
                 далеким,
как чужое
                    письмо.
Были
           воздухоплаватели –
шик
             и почет, -
как шкатулки
               из платины –
наперечет!..
Гордецы,
                командоры
застольных шумих.
Суеверны,
                 как вдовы.
Красивы,
               как миф.
Острословы,
               гусары,
знатоки мишуры.
Непременно
               усаты.
Абсолютно
                храбры.
Кожей курток похрустывая,
                                         шли,
навстречу громам.
Будто в ложе
                   прокрустово,
влезали
                 в "фарман"…
И взлетали,
                   касатики!
И кричали,
                    паря!
Были выше
                   Исакия.
Выше
              царя!..
Уговоров не слушались.
И познав
               круговерть,
обрывались
                и рушились
на российскую
                твердь!
Уходили
               до срока –
без войны,
               без чумы –
в землю
             чаще
                        намного,
чем
          в большие чины.
 
- напишет в стихах, посвященных первым летчикам, поэт Роберт Рождественский.
 
Труд этих летчиков помог заложить основы высшего пилотажа, усовершенствовать конструкции самолетов. И в то время как летательный аппарат Габер-Влынского осторожно пробовал крепость своих крыльев в донском небе, Павел Нестеров впервые садился за штурвал самолета той же конструкции "Фарман", а юноша Андрей Туполев, студент высшего технического училища, -- конструировал и запускал в воздух свои первые учебные планеры.
 
В стартовый, «пеленочный» период отечественной авиации роль энтузиастов-одиночек была решающей, их мужество обеспечивало успех.
 
И те люди на старом уникальном снимке, с восхищением следящие за одним из первых самолетов в небе Дона, будут свидетелями выдающихся успехов россиских авиаторов, и самым молодым из них было суждено увидеть корабли, прокладывающие путь в космос.
 
О многом может напомнить старый снимок.
 
P.S. Есть мечта у нас, музейщиков – осуществить городской праздник первых полетов… Восстановить древний «фарман», воссоздать фрагменты тех забытых всеми, но не забываемых историей дней 1911 года: афиши, пригласительные билеты, газеты, костюмы… А повторить маршруты первых авиаторов в донском небе смогут дельтапланы. Сценарий такого праздника уже есть в письменном столе музейщиков.
 
Валерий Чеснок.
Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 817



Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail