Расстрел комкора Думенко (версия писателя Владимира Карпенко)

А А А

 

Комкор Думенко. Худ. В Бутенко.- У вас все? - спросил Розенберг. И не дождавшись ответа, как-то очень поспешно, как бы торопясь закончить до смерти надоевшее дело, объявил: - Суд удаляется на совещание.
Была уже полночь. До половины четвертого томились подсудимые, дожидаясь приговора...
Не расходились и приглашенные; в их гомоне слышались тревога, неуверенность. Можно было понять, что многих давит постыдное чувство, что они, пожалуй, стали свидетелями откровенной расправы. Впрочем, надо подождать, может, все обернется еще и не так страшно.
Но обернулось страшно. Розенберг перед зачтением приговора бесконечно долго молчал, будто и сам устыдился содеянного.
Однако голос его прозвучал с той же мрачной торжественностью, с какой он начал судебный процесс.
 
...Суд постановил:
Комкора Сводного корпуса Думенко Бориса Макеевича, начальника штаба, бывшего офицера Абрамова Михаила Никифоровича, начальника оперативного отдела, бывшего офицера Блехерта Ивана Францевича, начальника разведки Колпакова Марка Григорьевича и начальника снабжения 2-й бригады Кравченко Сергея Антоновича лишить полученных ими от Советской власти наград, в том числе ордена Красного Знамени, почетного звания красных командиров, и применить к ним высшую меру наказания - расстрелять; комендантов штаба Ямкового Ивана Митрофановича и Носова Дорофея Герасимовича подвергнуть принудительным работам с лишением свободы - Ямкового на десять лет, а Носова на двадцать лет.
 
Трое суток шла борьба за жизнь Думенко. Андрей Знаменский от имени Донисполкома просил суд пересмотреть свой приговор или войти с ходатайством во ВЦИК о помиловании. Розенберг отверг просьбу о пересмотре приговора, но, уступая настойчивости донцов, в тот же день связался по прямому проводу С Москвой - Реввоентрибуналом Республики. В докладе высказался о том, что, по мнению местных ответственных работников, учитывая революционные заслуги Конного корпуса, надлежало бы войти с ходатайством во ВЦИК о замене осужденным расстрела лишением свободы.
Член РВТР Анскин на это ответил:
- Указанные соображения вы должны были принять во внимание при вынесении приговора. Со стороны же Реввоентрибунала Республики в полном согласии с Реввоенсоветом Республики не встречается препятствий в приведении приговора в исполнение. В данном случае нет нужды выжидать сорок восемь часов, приведите приговор в исполнение немедленно.
 
Три ночи еще провел Борис в своей одиночке. Заглядывая себе в душу, он словно ощупью блуждал в потемках своего трагического недоумения с трепетно-мерцающей свечой очень слабой надежды, что Москва его спасет, только бы пробились туда голоса защитников.
В камере его внимание больше всего привлекала дверь. Казалось, он изучил ее неотступным взглядом до мельчайшей царапинки: ведь это именно через нее он должен уйти туда, к краю уже, поди, выкопанной могилы. Страшно ли ему? Скорее жутко.
В этой мертвящей жути на каком-то черном огне переплавлялись в сплошную, ни на шаг не отпускающую боль и лютая обида, и недоумение, и протест против всесокрушительного насилия. Думы об Асе не только не ослабляли боль, а делали ее еще более невыносимой. Любовь к ней разжигала в нем еще не испытанную в такой степени жажду к жизни, с которой в любую минуту он должен был расстаться, вот как только со скрипом откроется эта дверь - последняя граница между светом и вечной тьмою.
 
К своему смертному походу Думенко приготовился в первый же час, как только его заключили в камеру после вынесения приговора. Уложил в чемодан вещи, сел писать письмо Асе. Водил карандашом по бумаге так, словно старался переселить в нее весь трепет пока живой его руки, еще совсем недавно так ненасытно ласкавшей тело этой самой для него чудесной женщины на свете.
Иногда подносил руку к глазам, представлял себе ее неподвижной, холодной и никак не мог смириться с этим жутким представлением. И опять водил карандашом по бумаге.
«Милая, дорогая моя Ася. Возвращаю чемодан, перчатки, простыню, платок, ложку, чай, вишни, салфетку и шубу. У меня остается подушка, одеяло. Вот тогда можешь взять... А сапоги, френч, шинель и брюки, это, может, тебе уже не попадет. Целую всех крепко и крепко. Борис».
Кончил писать, опустил руки на колени и опять уставился неподвижным взглядом на дверь, вслушался всем существом: пе гремят ли шаги, не идет ли тот, кто должен сказать: «Ну, идем, последний твой час настал».
Чтобы уйти взглядом от двери, перечитал заново письмо. Неужели это последние слова, которые суждено оставить ему на бумаге? И опять побрел в потемках иступленной больной мыслью, ища выхода из смертной беды по буеракам опустошенной души, в которой, словно В степи, выдуло ледяным ветром все до последней травинки-былинки, что могло бы заключать хоть малейшую надежду на спасение. А может, все-таки есть на свете бог?
 
...И дверь распахнулась. И встал Думенко. Встал медленно, словно надеясь, что это еще не для него, не для последнего похода... И ударило солнце в глаза бывшего комкора. Ударило яростно, словно торопясь в остатний раз согреть, обласкать сына степей, а стало быть, в чем-то и его, солнца, сына. И ударили копыта несметной конницы в стонущую землю. Нет, не сердце колотится - конница мчится...
Унеси, унеси, красная конница, в памяти своей имя своего трагического комкора в дальние времена... Пусть эхо последних кличей его не оборвется, перерожденное в жиденький залп при исполнении приговора...
Одного из смертников - Кравченко пощадила пуля, не отняла жизнь. Опамятовавшись, разворошил плечами мертвые тела. Будто сила какая выкинула его наверх. Скатившись клубком в теклину, он пропал в кустарнике.
 
Эпилог
 
Комкор Думенко. Худ. В Бутенко.Через сорок четыре года вышел этот документ:
 
Верховный Суд Союза ССР
Определение № 3н-0667/64
Военная коллегия Верховного Суда СССР
в составе: председательствующего - генерал-майора юстиции Чистякова
и членов: подполковника юстиции Федоткина,
полковника юстиции Козлова
рассмотрела в заседании от 27 августа 1964 года протест в порядке надзора Генерального Прокурора Союза ССР на приговор Выездной сессии Реввоентрибунала Республики в городе Ростове-на-Дону от 5-6 мая 1920 года, которым военнослужащие Сводного Конного корпуса 9 армии Кавказского фронта
 
Думенко Борис Макеевич, 32 лет, командир корпуса, по происхождению из крестьян, бывший вахмистр царской армии, доброволец РККА, член РКП (б) с декабря 1919 года,
Абрамов Михаил Никифорович, 26 лет, начальник штаба корпуса, по происхождению из крестьян, бывший штабс-капитан царской армии, доброволец РККА, беспартийный,
Блехерт Иван Францевич, 26 лет, начальник оперативного отдела штаба корпуса, по происхождению из дворян, бывший штабс-ротмистр царской армии, в РККА по мобилизации, беспартийный,
Колпаков Марк Григорьевич, 23 лет, начальник разведки штаба корпуса, по происхождению из крестьян, доброволец РККА, беспартийный,
Кравченко Сергей Антонович, 29 лет, начальник снабжения 2-й бригады того же корпуса, по происхождению из крестьян, доброволец РККА, беспартийный
осуждены к расстрелу.
 
Носов Дорофей Герасимович, 28 лет, комендант полевого штаба корпуса, по происхождению из крестьян, доброволец РККА, член РКП(б) с 1917 года осужден к лишению свободы на 20 лет;
Ямковой Иван Митрофанович, 29 лет, комендант тылового штаба корпуса, по происхождению из крестьян, доброволец РККА, член РКП(б) с июня 1918 года осужден к лишению свободы на 10 лет.
 
Приговор в отношении Думенко, Абрамова, Блехерта и Колпакова приведен в исполнение.
Постановлением распорядительного заседания военной коллегии Верховного Суда Республики от 19 сентября 1923 года высшая мера наказания Кравченко заменена десятью годами лишения свободы.
 
Заслушав доклад полковника юстиции Козлова и заключение Главного военного прокурора генерал-лейтенанта юстиции Горного, полагавшего протест удовлетворить и дело производством прекратить, Военная коллегия Верховного Суда СССР установила...
(Далее в этом документе приводятся мотивы приговора Выездной сессии Реввоентрибунала от 5-6 мая 1920 года.)
 
...В своем протесте на этот приговор Генеральный прокурор Союза ССР ставит вопрос об отмене приговора Реввоентрибунала Республики и прекращении дела в отношении всех осужденных за отсутствием состава преступлений в их действиях по следующим основаниям:
Осужденные как на предварительном следствии, так и в судебном заседании виновными себя не признали, и в деле отсутствуют объективные доказательства виновности осужденных.
Из материалов дела усматривается, что ночью 14 января 1920 года находившийся в состоянии опьянения комиссар связи штаба 9 армии Захаров действительно двумя выстрелами был ранен в лицо.
 
Захаров на предварительном следствии утверждал, что в него стрелял по политическим мотивам ехавший с ним в повозке Носов с целью убрать его как опасного свидетеля, слышавшего во время выпивки высказывания Блехерта, направленные «против жидов и комиссаров».
В действительности, как установлено следствием, с Захаровым в повозке ехал не Носов, а Кравченко, но и Кравченко не помнит, что с ним произошло, так как был сильно пьян. Кучер повозки по делу не установлен и не допрошен.
Выводы суда о том, что на убийство Захарова покушался Кравченко по указанным выше мотивам также являются несостоятельными и не вытекают из изложенных обстоятельств дела.
Вечером 2-го февраля 1920 года комиссар корпуса Микеладзе выехал из штаба корпуса в подчиненную корпусу бригаду. В одной из балок на пути следования Микеладзе ему были нанесены смертельные огнестрельные и сабельные ранения, от которых он на месте скончался.
Ни исполнители, ни соучастники преступления материалами дела не установлены...
 
Обвинение Думенко и других осужденных офицеров корпуса в том, что они организовали убийство комиссара Микеладзе, основано только на предположении и аргументировано лишь тем, что осужденные были вообще враждебно настроены против коммунистов и комиссаров.
Однако из имеющихся в деле документов видно, что прибывший 10 января 1920 года на работу в корпус Микеладзе установил с командиром корпуса Думенко деловой и политический контакт и поддерживал его в необходимости проведения организационных мероприятий в отношении некоторой части непригодных политкомов и работников особого отдела корпуса.
Как видно из материалов дела и дополнительных материалов, добытых при проверке дела в настоящее время, положенные в основу обвинения Думенко и других свидетельские показания ряда командиров и политработников корпуса, несмотря на их противоречивость и неубедительность, в процессе предварительного расследования тщательной и объективной проверке не подвергались.
В судебном заседании свидетельские показания не проверялись, но были положены в основание приговор а, хотя выдвинутые против Думенко и других осужденных обвинения носили характер общий и фактами не подтверждались.
 
Причины конфликта между ним и некоторой частью политработников Думенко объяснял тем, что он требовал от них быть на позициях, а не находиться в тылу.
В материалах дела нет ни одного факта удаления из корпуса кого-либо из политработников. Отсутствуют также факты пьянства Думенко. Сам же Думенко заявлял на суде, что он непьющий. К делу приобщены материалы о том, что отдельные командиры совершали по отношению к населению незаконные действия (Колпаков ударил плетью председателя сельревкома за сокрытие подвод, Носов и Ямковой изымали носильные вещи у населения, имеются жалобы на реквизицию и т.д.).
Однако эти факты не давали оснований для сделанных судом обобщений, т.к. из дела и дополнительных материалов видно, что Думенко, как командир корпуса, проводил борьбу с бесчинствами по отношению к населению.
 
Несостоятельным является обвинение Думенко и в том, что он препятствовал работе Реввоентрибунала и особого отдела. Доказательств этого обвинения в деле нет.
Проверкой установлено, что вопрос об аресте Абрамова Думенко решал совместно с политкомом штаба корпуса Васильевым, отменен же арест был начальником особого отдела Х армии.
По ходатайству защиты в судебном заседании были допрошены в качестве свидетелей начальник политотдела фронта Балашов и военком путей сообщения армии Клименко, которые своими показаниями опровергли собранные в процессе следствия материалы о враждебном отношении Думенко к политработникам и о зажиме политработы в корпусе. Все осужденные по настоящему делу, за исключением Блехерта, являлись добровольцами РККА и в течение всего периода гражданской войны боролись за установление Советской власти.
Думенко же является одним из организаторов красной конницы. В течение 2-х лет он вел героическую борьбу против белых на Юго-Восточном фронте, награжден двумя золотыми часами, именной шашкой и орденом Красного Знамени.
В связи с освобождением станицы Великокняжеской В.И. Ленин 4 апреля 1919 года по телеграфу передал: «Привет герою 10-й армии товарищу Думенко и его отважной кавалерии, покрывшей себя славой».
 
Рассмотрев материалы уголовного дела И дополнительной проверки, Военная коллегия Верховного Суда СССР находит протест Генерального прокурор а СССР правильным и обоснованным. В деле отсутствуют объективные доказательства вины Думенко И других осужденных в заговоре против Советской власти и совершении других преступлений, На основании изложенного и руководствуясь ст. 48 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, Военная коллегия Верховного Суда СССР определила: приговор Выездной сессии Революционного военного трибунала Республики от 5-6 мая 1920 года в отношении Думенко Бориса Макеевича, Абрамова Михаила Никифоровича, Блехерта Ивана Францевича, Колпакова Марка Григорьевича, Кравченко Сергея Антоновича, Носова Дорофея Герасимовича и Ямкового Ивана Митрофановича отменить и дело о них в уголовном порядке производством прекратить за отсутствием в их действиях состава преступления.
 
Подлинное за надлежащими подписями.
 
(Цитата по книге В. Карпенко. Комкор Думенко. Приволжское книжное издательство. Саратов, 1976). 
 
О судьбе выжившего после расстрела красноармейца Кравченко читать ЗДЕСЬ 
 
 
Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 3224



Комментарии:

Н-да 64 год это не двадцатый. Но всё одно расстреляли бы позже. Интересная формулировка была в ходу в те безумные времена: пустить в расход. Сколько нужно было духовной работы или работы духа, чтобы поднять цену человеческой жизни. Но многим до сих пор эта цена непонятна.

Ивана Кочубея тоже приговорили к расстрелу, но он в отличии от Думенко не стал дожидаться пули, а бежал из своей бригады. Его поймали белые, предложили перейти на их сторону, но он не согласился и белые его повесили. Но умнее всех поступил Махно. Как только его попытались расстрелять большевики, он стал против них воевать. И довольно успешно. Врангель предложил ему заключить союз, но Махно не согласился и выступил против Врангеля. Воевал против всех. А что ему ещё оставалось делать?

Отправить комментарий


Войти в словарь


Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail