Ростовские артиллеристы. Этика легенды, часть 3-я.

А А А

Еще раз: моделирование боя ростовских артиллеристов и документы Минобороны Рф, выложенные в свободном доступе,  убеждают что «огановцы» не чистый вымысел и их казус в том, что газетными публикациями и повестью «Бессмертие» они прославились не по фактическому месту боя. Авторы повести – фронтовые журналисты Котов и Лясковский, годы спустя, рассказали «как это было», как под патронажем и редактурой бригадного комиссара Брежнева – зам. нач. политуправления Южного фронта, завязалась фабула этой, непоколебленной до наших дней, и самой затейливой легенды боев за Ростов в ноябре-41.

Виной всему было то прискорбное обстоятельство, что сложилось в первые месяцы войны, когда на передовых рубежах обороны, при наличии героев – одиночек, наблюдалась крупная недостача образцов массового героизма, пригодного для канонизации и прославления. По мысли бригадного комиссара Брежнева, только в ходе боев за Ростов, на артбатареях и в их комсомольских ячейках, объединились в едином порыве беззаветная любовь к Родине и жертвенное презрение к смерти. Это были долгожданные образцы для подражания, которые при политически правильном форматировании, давали на выходе духоподъемный продукт в помощь низовым политинформаторам.

 В статье «Три источника …» есть рассказ о завязке «огановского» сюжета в боях на Днепре. Подхваченная полит - пропагандой она, тем не менее, не могла быть воспета на газетных страницах. Ни один редактор армейской или центральной газеты не был настолько смел и безответственен, чтобы заметку об инициативе лейтенанта Оганова, поставить на газетную полосу в контексте с сообщениями Совинформбюро об оставлении нашими войсками еще одного рубежа, еще оного города. Только с освобождением столицы Дона и откатом танковой армии Клейста на десятки километров к западу, открылись шлюзы для прославления «огановцев» и внедрения их опыта в комсомольские массы на передовых линиях.

Но здесь была и та заминка, которую пришлось преодолеть авторам повести о 16 комсомольцах артбатареи лейтенанта Оганова. Логистической правкой и учетно - кадровым допущением, незначительным по меркам того времени, они изъяли «огановцев» из того места, где они были по жизни – 9 армия Южного фронта, и переместили в 56-ю Отдельную армию, в состав 606 стрелкового полка 317 стрелковой дивизии. Здесь «огановцы», не в реальной, а в повествовательной жизни, вступили в свой смертельный бой и прославились «на века»…

Зоной ответственности 317 дивизии был участок фронта по южному склону реки Тузлов от поселка Генеральского до посёлка Каменный брод. Здесь, 17 ноября 41–го дивизии Клейста – танковые 13-я, 14-я и мотопехотная «лейбштандарт», пересекли Тузлов и взяли 317–ю в кольцо полу - окружения. В последующие два дня боевой состав дивизии был рассеян и, в значительной  части, взят немцами в плен. За исключением лишь одной роты курсантского полка ростовского артиллерийского училища, занимавшей оборонительный рубеж на кургане Байбачий – самой заметной высоте на северных склонах Тузлова.

 С рассветом 17 ноября не вымышленные герои, а курсанты - комсомольцы РАУ первыми встретили танки и мотопехоту 14-ой дивизии врага и, на всей линии нашей обороны, оказались единственным подразделением, не сдавшим врагу свои позиции. Они готовы были драться за свою высоту, и не их вина, что в то утро враг колонной шел брать Ростов, а не Байбачий и потому, не отвлекаясь, немцы обошли курган и вышли к каменнобродской переправе. Возможно, в то утро с высоты своей позиции курсанты послали несколько снарядов в сторону дороги, невидимой в рассветном тумане и от которой был слышен рев моторов и лязг гусениц. Но по маломощности пушек, их снаряды вряд ли долетели до цели и немцы, проследовав мимо, ворвались в посёлок Каменный Брод, где в упор расстреляли выбежавший им навстречу комсостав курсантского полка и начали переправлять свою технику на южную сторону Тузлова.

В последующие дни, курсанты оставалась на кургане в полном одиночестве, без связи и в полном неведении о том, что происходит в окружающем их пространстве. Все их начальство погибло в поселке Каменный Брод и им ничего не оставалось, как поддерживать свою боеготовность и перемежать ее собраниями комсомольского актива. Здесь выступающие говорили о предстоящем бое, клялись в верности Родине и выдвигали лучших курсантов, в президиумом комсомольской организации роты, который рассматривал заявления о вступлении в партию и коллегиально утверждал достойных соответствующими рекомендациями.

Тем временем к северным склонам Тузлова подтягивались передовые части ЮФ, о чем в Москву шли бодрые сообщения как о решающем наступлении, с изгнанием врага с захваченной территории и уничтожением его техники и живой силы. К пятому дню «стояния на кургане» разведывательные подразделения 9 армии подошли к Байбачему, где по разведсведениям и наблюдениям с воздуха определялась крупная пушечная батарея. Кроме немцев здесь никого не могло быть и поэтому ее приняли за скопление арт - группировки врага. Обе стороны готовились к схватке, на штурмующей стороне подтягивали пушки и брали курган в кольцо, и только взяв «языка» поняли, что против них не противник, а всеми забытая рота курсантов РАУ, готовая драться до последнего снаряда и до последнего вздоха. На кургане не сразу поверили в то, что подошли свои и требовали явки к ним не менее как полковника с удостоверяющим мандатом.

 Слух об этом казусе, обрастая юмором, разносился по всему ЮФ. Но в политуправлении фронта и лично у бригадного комиссара Брежнева, в факте стояния комсомольцев на Байбачем, была усмотрена определяющая символика. Та, что политически корректно монтировалось с «огановским» сюжетом, добавляя ему объемность и актуальность, к популяризации которой живо подключились фронтовые газеты. Но Брежневу газетный жанр виделся мелковатым и писательский цех, приписанным к политуправлению ЮФ, был призван к тому, чтобы сшив - стачав разрозненные сюжеты и соединив «три в одно», создать цельное литературно - эпическое полотно, не противоречащее социалистическому восприятию действительности.

Однако, известные в стране литераторы поспешили отказаться от этого сомнительного предложение. За его воплощение в печатном тексте взялись фронтовые журналисты Котов и Лясковский, вдохновленные тем, что ранее, в боях за Днепр, они имели случай познакомиться с лейтенантом Огановым, и по его батарее у них уже был заготовлен необходимый материал. В крайне сжатые сроки, в две руки – два пера, повесть «Бессмертие» сочинялась, написалась, прошла редактуру и вышла в свет массовым тиражом в ростовском издательстве Молот. Но далее оказалось, что подвиг 16 комсомольцев – огановцев, пусть и выстроенный на воображаемой «правде жизни», требует свое законное и логичное продолжение.  И политуправление ЮФ поручило авторам – Котову и Лясковскому, в дополнение к повести, сочинить и представить на утверждение наградные листы, необходимые для официального титулования Героев...

   Далее, о печальном. С подложной героизацией лейтенанта Оганова и его батареи, была изъята из памяти и оставлена незамеченной самая жаркая и смертельная схватка на подступах к Ростову 17 ноября 41 года. Не «огановцы», а артбатарейцы 157 зенитного дивизиона, своими 37 мм пушками в упор расстреливали танки и мототехнику врага и несколько часов сдерживали захват немцами села Б. Салы, что дало возможность штабным службам 317 сд выйти из полуокружения. Все 12 зенитчиков погибли и были захоронены немцами на месте боя с отданием воинских почестей.      Их имена:

- Петрович Семен Григорьевич, политрук,

- Фролов Анатолий Васильевич, мл. лейтенант,

- Жабоедов Федор Иванович, мл. лейтенант,

- Алтасин Семен Андреевич, мл. лейтенант,

- Лапарашвили Тарас Дмитриевич, красноармеец, наводчик

- Бессонов Георгий Михайлович, красноармеец, наводчик,

- Шаламов Ефим Данилович, красноармеец, шофер,

- Савицкий Роман Александрович, сержант, командир орудия,

- Каплин Александр Иванович, красноармеец, телефонист,

- Почуев Семен Иванович, ефрейтор, номер орудия,

- Кучма Иван Сергеевич, красноармеец, номер орудия,

- Кумыжев Инал Хажпанович, красноармеец, разведчик.

 

Памятник артиллеристам-огановцам в Больших Салах

Памятник артиллеристам-огановцам в Больших Салах

 

P.s. 17 ноября 41 года, в бой вступили и батарейцы 773 артполка. Бронебойным огнем из 76 мм пушек они понудили танки врага отказаться от прорыва на восток к Новочеркасску. Командир батареи, лейтенант Александр Тишин – выпускник Тбилисского артучилища, сокурсник и товарищ Сергея Оганова, за этот бой был удостоен высшей награды Родины – ордена Ленина. Александр Емельянович, в мирной жизни стал заслуженным врачом – психиатром. Он крайне неохотно общался на темы своей боевой молодости и лишь однажды, автору этих строк, при посредничестве доктора Бухановского, удалось задать ему пару вопросов.

                                                                                               Эдуард Вартанов

Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 189



Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail