Ростовский порт. Пристань судьбы (Василий Иванович Райков)

А А А

 

Дон под Воронежем не широк, но уже быстр течением. В разлив рядом с Басовкой сухого места не сыскать. Гуляет вешняя вода по лугам и рощам, подкрадывается к хатам, заливает огороды. На другом берегу, напротив села, в трёх верстах стоит город Павловск.

 

14 января 1941 года в Басовке появился на свет мальчик. Нарекли его Васей. Только в сельсовет младенца отнесли, когда морозы уже закончились, и паводок спал. Двадцать седьмое апреля стало по паспорту днём рождения Василия Ивановича Райкова.

 

Выписали малышу свидетельство. А через два месяца пришла война, страшнее которой в мире ещё не было.

 

Мать Василия — колхозница, отец — строитель, братишка старшенький тридцать седьмого года, две тётки, бабка по матери, вот и всё семейство. Отца сразу мобилизовали. Пока сами больше года были под немцем, не знали о нём ничего, а в сорок четвёртом пришла на Ивана похоронка.

 

Васятке чуть больше годика было, когда пришёл враг в деревню. В июле сорок второго фашисты выселили народ из Басовки и погнали в тыл. Без вещей и продуктов вышвырнули людей из хат. Мать схватила младшего на руки, пятилетний братишка за юбку уцепился. Так и двинулись вместе со всеми. А тех сельчан, кто убежал и в лещине скрылся, фрицы после выловили и расстреляли. Шестьдесят четыре земляка легли в овраге подле околицы. Братская могила там теперь.

 

Остальные до самого освобождения гнулись на вражеской каторге, тут же, в Воронежской области, в концентрационном лагере. Как матери удалось спасти мальчишек, непонятно. А только выжили все и в конце февраля сорок третьего года, после Сталинградской битвы, вернулись домой. Ну как домой? На пепелище. Через Басовку ведь линия фронта шла. Сгорело село дотла. Одно только колхозное правление уцелело, да несколько хат на отшибе.

 

Из хлама всякого над погребами, где жили поначалу, соорудили бабы лачуги. Там до конца войны ютились с детишками. И после войны долго жили в землянках, пока искалеченное село с трудом вставало на ноги. В сохранившемся правлении организовали семилетнюю школу. Туда в сорок седьмом году пошёл учиться Вася Райков. Учился хорошо. Учительницу свою до сих пор помнит. Помнит, как по дороге в школу убегали ребята поиграть в овраги, где оружия всякого оставалась пропасть. Снаряды, патроны, мины. От войны смертельные подарки. Многих мальчишек теми подарками поубивало.

 

Но братья Райковы выжили, выросли. Старший, правда, не учился почти, в концлагере один немец любил с ним забавляться, стрелял над головой у пацанёнка. Может, поэтому учёба ему не давалась.

 

А Васька, напротив, хорошо учился. За братом после семи классов в школу фабрично-заводского обучения не пошёл, решил оканчивать десятилетку в Павловске, за Доном в трёх километрах. Вроде и недалече, а попробуй зимой через полыньи попрыгай, да в весенний разлив или осенью в дырявой лодке мокрый по пояс переправься! Но совладал с учением паренёк, хоть и пришлось ему перевестись в Белогорье. Туда семь километров идти надо было, но зато по суше.

 

После средней школы, в семнадцать лет, Василий Райков решил поступать, да не куда-то там, а в самый что ни на есть медицинский институт! Тётка родная жила в Ростове-на-Дону, вот он к ней и отправился с двадцатью мамиными рублями в кармане. Остановился у родственницы и явился в приёмную комиссию в чем был — майке, старых штанах и стоптанных ботинках на босу ногу. А там сидит такая расфуфыренная тётка. Да как глянет на Ваську, да как зашипит: «Вы ч-ч-ч-то, с-с-с-ума, ч-ч-ч-то ли, со-ш-ш-ш-ли?! В храм науки? В таком виде?»

 

Хоть и молодой был Василий, а не любил, когда на него шипят. Плюнул, развернулся и двинул работать на стройку. Оттуда, с десятью классами образования, его с дорогой душой приняли в ПТУ №8 вертолётного завода. Только-только эти летающие машины у нас начинали делать.

 

Отучился парень восемь месяцев на слесаря-сборщика вертолётных аппаратов. Интересно ему было очень, специальность-то редкая! Это же как космические корабли собирать в наше время. И тут — бабах! Прорыв на Ростовском заводе сельхозмашиностроения. Работать некому! А стране комбайны нужны. Целину поднимать нечем. Вот и отправили всю Васину группу на главный конвейер – «Ростсельмаш».

 

Надо, так надо! В те времена народ был понимающий. Пришли молодые слесари на завод и давай вкалывать. До восьмидесяти комбайнов СК-4 и СК-5 стали собирать, вместо пятидесяти восьми прежних. Что вы! Почёт, внимание, ударники пятилетки, газеты, телевидение. Обрадовались парни, а им расценки, хлоп, и снизили. Нечего, дескать, жировать! Незадолго до Новочеркасского рабочего бунта это случилось.

 

А Василий тогда сразу на стройку ушёл и через месяц в армию призвался. На заводе бронь рабочим давали, а строителям никаких отсрочек!

 

И загремел он, как самый везучий, прямиком на Северный флот. Четыре года тогда морская служба длилась, четыре года!

 

Учебное подразделение оканчивал Райков на Балтике, в городе Мамоново Калининградской области. Пока учился, был отличником. Тогда ему замполит предлагал: «Хочешь в Москву, в роту почётного караула ВМФ тебя устрою?» — «Да ну, — ответил Вася, — я лучше со всеми. Нехорошо от коллектива отбиваться».

 

Ага. Раз так, то вот тебе, морячок, вместо Москвы, Заполярье!

 

Мурманск, Североморск, Полярный, Ара-губа в Баренцевом море, вот уж куда Макар точно телят не гонял.

 

Тралили они караванные пути, искали плавучие мины и неразорвавшиеся торпеды. После войны до черта было этого добра в прибрежных водах. Находили, взрывали. Вроде и мирная служба, а как на войне — самому на воздух взлететь можно.

 

Карибский кризис встретил матрос Райков на Новой Земле. Тогда, в шестьдесят втором году, наш генеральный секретарь Хрущёв американцам кузькину мать пообещал продемонстрировать. И что? Увольнения отменили. Стали готовиться к ядерной войне. И Вася с его везением, конечно, в стороне не остался, а попал в подразделение особого риска на испытания ядерного оружия. Сидел на тральщике с остальными, одетый в костюм химической защиты. Смотрел на вспышку через специальные очки. Видел в иллюминатор, сквозь запотевшие стёкла противогаза, как на берегу, за вершинами сопок поднимается до неба огромный ядерный гриб. Чувствовал давление взрывной волны внутри корабля. После боролся с радиацией на море и на суше.

 

Демобилизовался Василий, разумеется, с опозданием. Ушёл в морской поход на полгода, а кто же тебя оттуда, из похода, вовремя уволит?

 

Домой ехал через Москву и остановился погостить у старшего брата, который в столице осел уже давно. Вместе работали на стройке. Но не по душе пришлась отставному моряку столичная жизнь. Вышел Вася как-то раз к Московскому речному вокзалу, глянул на воду и затосковал. Дон вспомнил. Махнул младший брат старшему рукой на прощание и отправился в Ростов-на-Дону. Устроился на завод слесарем. Женился на соседской девушке, красавице Татьяне Алексеевне.

 

И однажды случайно попалась ему в руки заветная газетка с объявлением Ростовского порта о приёме на учёбу желающих стать крановщиками.

 

Вот тогда только нашёл Райков свой причал. Неспешно и не сразу, но принесло всё-таки течение жизни человека к родному берегу.

 

В тысяча девятьсот шестьдесят девятом году в двадцать восемь лет вошёл Василий Иванович в ворота Ростовского порта и вышел из них на заслуженный отдых только в две тысячи третьем, в шестьдесят два года.

 

 

Не заметил, как время пролетело. Залез в кабину крана, глянул, а вокруг небо, Дон, чайки, корабли на воде. Тридцать три года на эту красоту налюбоваться не мог. И ещё бы смотрел, но силы уже не те, чтобы после шестидесяти лет как белка по крановым стрелам взбираться, да и военно-морское прошлое на здоровье повлияло.

 

Мог бы уйти на льготную пенсию ещё в пятьдесят лет за воинские заслуги. Но в порту о них не расскажешь, подписку давал о неразглашении. А в военкомате пороги обивать недосуг. Работать надо. Вот, как всем крановщикам положено, отметил пенсию в пятьдесят пять и ещё на семь лет в порту задержался.

 

Трудился на славу. В начальники не лез, а подхалимов терпеть не мог, поэтому и к идейным активистам относился с недоверием: «У нас в бригаде ни одного коммуниста не было. Не выдерживали. Пример показывать — кишка тонка. Да мы и без примеров трудились на совесть. Ведь рабочая совесть — это тебе не партийный билет, её из кармана не вытащишь!»

 

Одним из первых крановщиков Райков освоил контейнерный «самозахват». Высвободил стропальщиков и время погрузки-выгрузки контейнера сократил в три раза.

 

 

Ростовский порт

 

От работы не бегал. Надо? И на вторую смену останется, и третью отработает. Жена, Татьяна, и говорить перестала: Да когда же он дома-то покажется?..» Привыкла.

 

Хотя двоих сыновей они всё же успели и родить, и воспитать, и выучить. Хорошие получились сыновья. При специальностях, при средствах. И внуков народили старикам: двух девочек и трёх мальчиков. Фамилия продолжается! Это к слову.

 

А по работе что ещё сказать? Работал и работал. С «Доски почёта» его фотография не снималась. Учил многих так, как его знатный крановщик Коля Косторной когда-то выучил. Толик Шаров тоже ума-разума в своё время преподал. Ну и сам Райков после делился накопленным опытом с Вакуленко, Головатченко, Коршуновым, да мало ли их, учеников, у него было. Не вспомнишь всех.

 

Нынче время другое. И не верится даже, что при советской власти Василий Иванович был членом Совета народных депутатов Пролетарского района. Разве встретишь сейчас работягу в депутатах? А тогда выбирали его портовики своим представителем целых двенадцать лет подряд. Это значит, что кроме основной работы ему ещё и общественными делами приходилось заниматься. То правовая комиссия, то жилищная. По заседаниям не набегаешься. И жена, опять же, жалуется: «Сам у руля, а квартиры другие получают. Всё ему за чужих обидно, что плохо живут!» — «Подожди, Татьяна, подожди. Вот выселим людей из трущоб, тогда и о себе вспомним».

 

Не успели вспомнить. Перестройка отменила все квартирные очереди.

 

Слава богу, успели в малосемейке двухкомнатной поселиться в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году. Сам начальник порта Сибелин тогда обещал, дескать, поживите пока здесь, Василий Иванович, уж кому-кому, а вам обязательно крупногабаритную жилплощадь выделим! Так и не случилось. Да они не жалеют. Когда сыновья росли, тесновато было, конечно. А теперь ничего другого и не надо. Дружно живут вдвоём у себя в апартаментах. Женаты вот уже пятьдесят четыре года.

 

Ростовский порт

 

Ростовский порт

 

Вспоминают случаи разные. Как на субботники в порт бегали. Как он в шахматы за порт играл. Как зимой, не в сезон, когда денег семье не хватало, подрабатывал после смены. То брёвна ошкуривал на причале, то лёд на Дону колол для холодильников.

 

Как-то шёл в феврале на работу с товарищем. Не рассвело ещё. Тут видят они — у кого-то во дворе пламя разгорается. Не прошли мимо, кинулись в калитку. Вдруг из дверей дома прямо на них женщина выскакивает с горящими волосами, за ней огонь полыхает и дым клубится, а внутри слышно, как дети кричат. Ну что?! Рядом вода была. Облились оба из вёдер и в хату нырнули. Успели маленьких девчонку с парнишкой вытащить. Они там с перепугу двери найти не могли и уже задыхаться начинали. Только выбежали, потолок рухнул. Хату так и не спасли.

 

На работу опоздали, конечно. Явились все в саже, сверху мокрые, подмётки и штанины сгорели. О них тогда в «Речнике Дона» заметка вышла, а профсоюз за подвиг по двадцать рублей выписал каждому. На ботинки как раз хватило.

 

Что ещё вспомнить? Да хватит, наверное. Вот вам стукнет восемьдесят годков, попробуйте тогда на память опереться. Получится, нет?

 

Хорошо всё. Богато не жили, но и не голодали. Людей не обижали и сами в обиду не давались. Дети радуют. Не за что на судьбу пенять. Всё хорошо!  

 

А значит, правильным было течение жизни!

 

(с) Игорь СИТНИКОВ.

(Глава из книги "Ростовский порт. Пристань судьбы").

 

Ростовский порт

 

 

 

 

Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 706



Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail