Сергей Фирсов. ВЕРСАЛЬ (чемоданные записки)

А А А
...этот старинный город - он как шампанское, он искристый и воздушный. Когда смотришь на него издалека, видишь, что он весь зажат в тиски стереотипов и клише, а вблизи все представления о нем формируются заново, с чистого листа. Там просто не успеваешь вертеть головой. Интересно все.
 
На этот раз гидом оказалась женщина по имени Лидия. В её распоряжение поступили три пары — молодожёны из Белгорода, пенсионеры из Москвы и Тата с Вахромеем (ростовское ни то, ни сё).
Сначала Лидия немного рассказала о себе. Живёт во Франции давно, уже 28 лет, имеет два образования — историческое, полученное на родине, и искусствоведческое, местного розлива. Работает без выходных и очень рвётся посмотреть бракосочетание принца Уильяма и его избранницы, обещанное по TV на завтра. Всё это было, конечно, безумно интересно, но актуализировались и другие темы для разговоров.
Молодожёнами из Белгорода владела мощная надежда — они страстно и, видимо, давно мечтали приобрести в Париже колготки. А ещё лучше — чулки. И потому стали долго и нудно выяснять, где же можно это желание реализовать. Лидия справилась с тестом играючи.
 
С московскими пенсионерами так легко было не совладать. С колготками, а тем более чулками в столице последние лет тридцать перебоев не наблюдалось. Не то, что в Белгороде. А вот еды катастрофически не хватало. Экзотической, во всяком случае. Поэтому вопросы сразу посыпались жёсткие и по существу. Где находится ресторан «Maxim's»? Сколько стоит там ужин на двоих? Принимаются ли к оплате кредитные карты?
При одном только взгляде на Лидию сразу становилось понятно: она всю сознательную жизнь ужинает только в ресторанах фешенебельного квартала Маре, а в досужий день посещает для разнообразия «Maxim's», «Bristol» или «Espadon» в отеле «Ritz», причем повсеместно у неё зарезервирован собственный столик. А как иначе?
Но москвичам этого оказалось мало, и разговор съехал на обочину.
— А как у вас обстоит дело с лягушками?
Выяснилось, что лягушек парижане не едят уже лет сто, а скармливают их охочим до всякой дряни туристам. А вот водоросли едят. И устриц очень даже едят. «А чем их запивают?» — «Да чем угодно». — «Ну, например?» — «Вином можно вполне». — «А мы вот знаем, что их непременно нужно запивать лимонным соком. Или шампанским. Как у Диккенса». — «Необязательно, необязательно. И кроме того там внутри всегда есть такие остатки морской водички, не всем нравятся. Если будете покупать в супермаркете сети Monoprix, имейте это в виду. Там, кстати, выгоднее всего покупать. На большую партию хорошая скидка». — «Нет, ну, а чем же всё-таки их запивать?»
— Лучше всего — марганцовкой, — хмуро сказал молчавший до сих пор Вахромей и похоронил тему.
 
На подступах к Версалю стал срываться мелкий подловатый дождик. Хотел во что бы то ни стало размочить намерения русских туристов. Не вышло. Желающие увидеть резиденцию Людовика XIV были кремнестойки.
Тем более, было на что посмотреть.
Версальский дворец — воплощение величия и славы короля — строился всерьёз и надолго. Реализацию своих замыслов Людовик доверил архитектору Луи Лево, которого сменил затем Жюль Ардуэн-Мансар. Для создания парковой зоны был привлечён гений ландшафтного дизайна Андре Ленотр. И Мансар, и Ленотр знали своё дело туго и потрудились от души. Великолепие созданного ими комплекса зашкаливало все разумные пределы. Да и то сказать, восемьсот гектаров — площадка внушительная. Было где разгуляться.
 
Сфотографировавшись у главных ворот, украшенных золотым солнцем, группа проследовала во двор. С южной стороны дворца располагался Цветочный партер, или Партер Любви, или по-нашему - розарий, спроектированный лично Марией-Антуанеттой. Причудливый рисунок цветочных линий настраивал и внушал. По обе стороны розария тянулась живая изгородь, аккуратно и с особым тщанием постриженная. Ярусом ниже, за лестницей Ста Ступеней, раскинулся Партер королевской оранжереи. Четыре газона и круглый бассейн занимали почти три гектара расчерченной на квадраты и прямоугольники земли. Здесь катались два автопогрузчика, вывозившие из Оранжереи после зимовки растительную экзотику — пальмы, олеандры, апельсиновые деревья, гранаты. Партер оранжереи был окаймлён дорогой, за которой сверкал голубой водой Швейцарский бассейн площадью в шестнадцать (!) гектаров.
 
С западной стороны, насколько хватал глаз, местность понижалась, открывая вид на бассейн Аполлона и Большой канал. Андре Ленотр с математической точностью рассчитал обзор и перспективу. Фокус, проделанный мастером, состоял в том, что четырехкилометровая протяжённость канала не ощущалась в полной мере. Расстояние до удалённой границы словно бы скрадывалось, уменьшалось в несколько раз, подсовывая доверчивым зрителям обманку. А и понятно, с биноклями во времена Людовика была напряжёнка, приходилось идти на ухищрения.
Кроме пространственных чудес Ленотр создал образцовый французский парк, аллеи которого оснастил сложной системой фонтанов. Увидеть их в действии возможно и сейчас, в период с мая по октябрь, по воскресеньям, когда в атмосфере прежних времен проводятся так называемые «праздники Больших фонтанов».
 
Говорят, Петр I, посетив в своё время Версаль, был настолько очарован увиденным, что по его типу воссоздал Петергоф с Петродворцом.
Жизнь в Версале всегда была подчинена строгому протоколу и этикету. Король-Солнце Людовик XIV не только воздвиг дворец, способный единовременно вместить до 10.000 гостей и подданных, он превратил этих подданных в зрителей, дворец — в подмостки, а из всей своей жизни сотворил один грандиозный спектакль. И самым главным и блистательным актером на сцене повсеместно был он сам.
Мир здесь вращался вокруг короля. Пробуждение, отход ко сну, прием пищи, прогулки — всё это приравнивалось к государственным деяниям. В ежеутренний моцион входил обязательный врачебный осмотр, в том числе и содержимого туалета монарха, после чего информация о самочувствии сира доносилась до его слуг.
— Наверное, и пушка стреляла в ознаменование успешного опорожнения венценосного кишечника, — робко предположил Вахромей.
— Нет, ну что вы! — сказала Лидия. — Король был чрезвычайно хорошо воспитан, и при совершении утреннего туалета никогда не издавал громких звуков.
 
Покои короля и покои королевы были разнесены в пространстве, и каждый из супругов вил своё гнёздышко по собственному усмотрению. В отличие от нынешних мужчин и женщин, стремящихся любыми путями загнать друг друга на единственное двуспальное ложе, под общий балдахин.
Гнёздышко короля включало в себя ряд салонов. Таких, как салон Геркулеса, салон Изобилия, салон Венеры, салоны Дианы и Меркурия. И конечно, салон бога Солнца — Аполлона. Именно здесь стоял королевский трон. Покои королевы были несколько скромнее и состояли из четырех залов, в числе которых имелись спальня и зал Караула.
 
— Особого внимания заслуживает знаменитая Зеркальная галерея, — говорила Лидия, жмурясь от удовольствия. — Растянувшись вдоль западного фасада дворца на 73 метра, галерея имеет 17 высоких арочных окон, которые, отражаясь в зеркалах, выходят на королевские сады. Потолок расписан победами короля над Испанией и Голландией. Прямо перед окнами галереи Ленотр устроил два симметричных водоема (Водный партер), расположенные на специально созданных для этого террасах. Это начальная точка, из которой легко попасть к бассейну Аполлона.
Галерея служила ежедневным переходом и местом встреч для придворных и гостей дворца и использовалась для церемоний лишь в исключительных случаях: бракосочетания герцога Бургундского в 1745 году или бала-маскарада в честь свадьбы Марии-Антуанетты и Людовика XVI. Здесь же 28 июня 1919 года был подписан Версальский мирный договор, завершивший Первую мировую войну.
 
Король, хоть и любил купаться во всеобщем внимании, вовсе не жаждал постоянно видеть тех людей, которых он видеть не жаждал. Во дворце, забитом придворными по самую маковку, остаться в одиночестве бывало трудновато. И для уединения короля Мансар построил в парке мини-дворец из розового мрамора — Большой Трианон. Позже, в 1769 году сын и наследник Короля-Солнце Людовик XV для встреч с мадам де Помпадур построил Малый Трианон. Так эти Трианоны и стоят по сей день, как свидетельство неистребимого мужского желания хоть иногда ходить налево.
В день, когда группа россиян гуляла по Версальскому дворцу, там помимо местных чудес можно было увидеть и иноземные — разнообразные троны правителей из отдаленных уголков земного шарика.
— Все троны в гости будут к нам, — сказала Тата, перефразировав известные с детства строки.
 
Трон Наполеона был хорош, и трон правителя Буркино-Фасо тоже вставлял не по-детски, а вот Николашкино креслице особых аплодисментов отчего-то не снискало. Какое-то оно было жалкенькое, траченое молью... Или это его большевики так обглодали в годы развитого социализма?
Когда возвращались к машине, брошенной на стоянке недалеко от дворца, Лидия вдруг сказала, обращаясь персонально к москвичам:
— Кстати, для интересующихся... В отеле «Trianon Palace» есть замечательный ресторан под управлением британского шеф-повара Гордона Рамзи. Там подаются бресская пулярка и макароны с чёрными трюфелями, артишоками и фуа-гра, запечённые под пармезаном. Очень вкусно, хотя и недёшево. Если хотите, мы вас тут оставим, может, вам повезет и вы сумеете туда попасть. Там любят бывать Николя Саркази и Тони Блэр.
Москвичи позорно потерялись.
Видимо, для них это был удар ниже пояса, в самое нервное сплетение.
Ай, да Лидия!
Вахромей чуть было в неё не влюбился.
 
Однако, пока стояли в транспортной пробке на подъездах к Парижу, выяснилась интересная деталь. Лидия ездит домой с вокзала Saint-Lazar (Французы говорят: «са-лаза»), что расположен позади гостиницы, приютившей Тату и Вахромея.
Москвич удивился:
— А что, разве рядом с «Конкорд Опера» есть вокзал?
— Ну да, — сказала Лидия. — Самый старый вокзал Парижа. Его не ремонтировали 150 лет. И вот сейчас там идет ремонт, но поезда всё равно ходят.
— А вы живёте в пригороде?
— Да. Но не скажу, как он называется.
— Почему?
— Для русского уха это может быть... мм... Ну ладно, скажу. Пригород — Уй. Так произносится, а пишется ещё сногсшибательней.
— Надо же! — повторил москвич ошарашенно. — Вокзал по-соседству. А куда же с него идут поезда?
— На Уй, — сказала Лидия.
Вахромей не знал, смеяться ему или плакать. Стоило 28 лет назад эмигрировать из СССР, чтобы во Франции вместо Парижа угодить прямиком на Уй.
 
Завидная судьба.
Чудны дела твои, господи!

 

Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 718



Вход на сайт

Случайное фото

Начать худеть

7 уроков стройности
от Людмилы Симиненко

Получите бесплатный курс на свой e-mail