Старый базар: со времен НЭПа и до наших дней

А А А

 

В годы НЭПа Старый базар ожил за счет частных предпринимателей. Статистика за 1926 год, например в отношении торговли мясом, свидетельствует о том, что город жил почти исключительно за счет частных торговцев: мясные ряды занимали 73 частные лавки, кооперативные - 6, а государственная лавка была одна.
Цены, конечно, различались: к примеру, килограмм мяса у частника стоил 67 копеек, а у кооператора 62: разница в пять копеек. В качестве ценового эквивалента того времени выступала картошка, так вот, пять копеек в ценах 1925 года - это один килограмм картофеля, что не так уж мало.
Время от времени в прессе появлялись заявления «честных граждан» с требованием запретить торгово-закупочную деятельность частных лиц, а Москва успокаивала: «Наркомторг РСФСР полагает, что местные исполкомы не вправе издавать обязательные постановления, воспрещающие скупку с целью перепродажи до определенных часов для предметов потребления на базарах, рынках, на улице и на дорогах и на известном расстоянии от города у сельских жителей и крестьян, поставляющих продукты сельского хозяйства для перепродажи».
Старый базар Ростова-на-Дону
 
Шел 1926 год - голод, изнурительная работа на военно-промышленный комплекс; война и послевоенная разруха были еще впереди. А пока члены ревизионной комиссии общего собрания торговцев Старбаза с удовлетворением фиксировали в отчете: работа членов рыночного комитета протекает «дружно, энергично и целесообразно».
Однако оттого, что новая власть переставила лавки и поставила себе «зачет», рынок чище не стал. Вот что писала газета «Молот» уже почти через десять лет, в 1932 году: «Старый базар неблагоустроен. Из-за нехватки ларьков и палаток продажа муки производится прямо с земли, по соседству с громадным ящиком, наполненным мусором. Ящик не очищается долгое время. Что делают саннадзор и управление рынками, чтобы привести базар в порядок, построить ларьки!».
Надо отметить, что заведующий базаром в это самое время «торговался» с милиционером приставленным присматривать за порядком: тот требовал срочно выкрасить ворота в зеленый цвет, а заведующий соглашался только на желтый...
 
Не решилась и проблема перекупки товаров. Приезжающие ранним утром колхозники были вынуждены продавать перекупщикам продукты с подвод: оставаться на рынке до его открытия было «себе дороже». В Доме колхозника остановиться было невозможно - гостиница открывалась только под вечер для ночлега, а утром и днем колхозников туда не пускали, чайной на базаре не было - правда, чай предлагали предприимчивые горожане по 50 копеек за стакан. Вот и продавали колхозники продукты по бросовым ценам, только бы поскорее уехать домой. К примеру, бидон молока «уходил» утром перекупщику за рубль, а на базаре продавался уже за рубль восемьдесят копеек, а бывало и за два рубля.
После постановления партии и правительства о необходимости активизации колхозной торговли городские власти взялись за Старый базар всерьез: для борьбы с перекупщиками туда были командированы члены горсовета и комсомольский патруль из Андреевского райкома ВЛКСМ.
Но и партийно-советский десант не помог - в ряде случаев перекупщиками оказывались близко стоящие к новой партийно-советской власти люди. Так, например, на Старом базаре регулярно рано утром появлялcя заведующий столовой гостиницы «Дон», расположенной по соседству, и покупал по низким ценам у приезжих колхозников все, что ему необходимо: как следует из протокола, в один из дней он купил четырех баранов за 425 рублей и несколько десятков килограммов масла за 11 рублей... Однако когда стали разбираться, «старшие товарищи» объяснили комсомольцам, что это называется не перекупкой, а «самозаготовкой». Перед самозаготовщиком извинились, но протокол уничтожать не стали...
 
Кульминацией выполнения постановления о колхозной торговле стал один из воскресных дней июня 1932 года. Областные власти оповестили колхозников о том, что им тут же, на Старом базаре, будут предложены промышленные товары - только приезжайте. Сбои начались уже на переправе: Аксайский сельсовет, ведавший переправой, резко взвинтил цены за транспортировку - до девяти рублей за подводу, и многие колхозники просто вернулись с полпути. Но дело было не только в цене - пропускная способность переправы составляла в те годы 16 подвод и столько же лошадей за день, и никаким постановлением одномоментно этого изменить было нельзя.
«Счастливчики» же, попавшие в тот день на Старый базар, наверное, не раз пожалели о своей удаче. Внешне все выглядело красиво, необычно и празднично. Трест Горкоопит поставил на базаре чайную. Новая чайная радовала чистыми скатертями и цветами в горшках - чай продавали только обладателям книжки колхозника, только чаем это можно было назвать с большим допущением. Вход на базар был украшен огромными вывесками-плакатами: «Отпуск товара - только колхозникам», ларьки ГОРТа, Росторгина и других торговых объединений все как один вывесили на входах плакаты аналогичного содержания.
Внутри этих лабазов на прилавках лежало то, что колхозникам, скорее всего, и даром не нужно: вазочки из ракушек, карманные зеркальца, дамские подвязки, капитанские фуражки, именуемые в народе «капитанками»... В ларьке ГИЗа на прилавке были выставлены «Курс дифференциального и интегрального исчисления» и учебник минералогии.
 
Сорвалась и культурная программа. Специально для встречи колхозников на Базарной площади был построен балаган, на стенах которого были нарисованы ярко-желтые львы (вероятно, у заведующего рынком действительно была только желтая краска). Однако артисты выступать не стали: как писал «Молот», «одни проспали, другие не пожелали выступать на базаре, считая для себя «унижением» работу на рынке. Культурного базара таким, каким он должен стать после постановления ЦИК и СНК, сейчас нет. Базар сохранил свое старое лицо».
 
Не менее энергично, и уж точно, как сейчас говорят, креативно работали тогда и «отвертники» - рыночные воры, специализирующиеся на краже товаров с прилавков. В один день «отвертники», промышлявшие на Старом базаре, прославили на всю Россию не столько базар, сколько весь город Ростов.
В Ростове любят рассказывать байку про то, как город стал «папой». Считается, что это случилось в один из пасмурных дней, когда тучи нависли так низко, что скрыли верхушкy семидесятиметровой колокольни Рождественского собора... Вдруг раздался крик: «Берегись! Колокольня падает!» Задравшие головы обыватели, не увидев привычного силуэта, застыли в ужасе. Кто-то побежал... Ну тут уж всем показалось, что колокольня падает. Началась паника, лавки опустели... «Выручка» смышленых воров, умело использовавших оптический эффект, говорят, в разы превысила аналогичный показатель их одесских коллег - «чижлуков», незадолго до того ограбивших банк. За операцию «колокольня в тумане» восхищенный криминальный мир присвоил Ростову титул «папа». Трудно сейчас сказать, чего здесь больше - вымысла или фактов, но ведь мифы на пустом месте не рождаются...
 
В Великую Отечественную войну рынок практически не прекращал работу: по свидетельствам старожилов, всего лишь два раза, в дни особо сильных бомбежек, люди не пришли на Старый базар, а в остальное время здесь была знаменитая «менка» - деревенские привозили продукты и меняли их на одежду, обувь, мыло, столовое серебро. Естественно, ни о какой арендной плате, ни о каких контpoлepax и речи не было.
В этой связи в мае 1942 года даже было принято постановление Ростовского облисполкома, в котором, в частности, указывалось, что «Центральный рынок г. Ростова превращен в толкучку. Несмотря на предупреждение по этому вопросу, ни председатель исполкома Ростгорсовета т. Андреев, ни начальник Управления милиции т. Мазанов всех необходимых мер по ликвидации на центральном колхозном рынке толкучки не приняли». Постановление о ликвидации толкучки в десятидневный срок выполнено не было - через некоторое время на Старом базаре вновь образовалась «менка».
 
Да и какими мерами можно было ликвидировать стихийную торговлю, когда вопрос стоял о выживании? В течение первого года Великой Отечественной войны объем централизованной поставки сельскохозяйственной продукции на Центральный рынок сократился настолько, что партийно-советская власть вынуждена была возродить систему массового принудительного вывоза продуктов из сельских районов области для обеспечения городского населения. На рынках, в том числе и на Центральном, были введены должности уполномоченных от управления рынками для организации так называемых «красных обозов»: массового вывоза продуктов для реализации их на рынках Ростова «по доступным ценам в предпраздничные первомайские дни».
 
В мае 1942 года, примерно за два месяца до второй оккупации Ростова, областная партийно-советская власть обязала председателей городских советов «не ослаблять, а усилить проведение работ по организации систематического завоза с/х продуктов на колхозные рынки городов... добиться улучшения встречной торговли на колхозных рынках... обеспечить организацию систематического и усиленнoгo привоза с/х продуктов на городские колхозные рынки, сочетая эту работу с проведением весенне-летних полевых работ». Формулировки цитируемого официального документа (протокол заседания исполкома № 31 от 8 мая 1942 года) свидетельствуют о тяжелейшем положении дел в то военное время.
 
После войны на рынке долго не могли навести порядок. Люди по привычке приходили торговать и не желали оплачивать места. Не помогали ни заборы (через них попросту перелезали), ни контролеры (с ними договаривались), ни милиция (у нее своих забот хватало). Да и за что платить - рынок представлял собой жалкое зрелище. Вот отрывки из инспекционного отчета, сделанного в 1954 году:
«Санитарное состояние рынка не на должной высоте, уборщиков не хватает, холодильник не построен... 140,0 тыс. руб. на асфальтировку не использованы... контролеры и сборщики зачастую содействуют людям без определенных занятий проникать на рынок и никакая борьба со стороны работников рынка не ведется... торгующие перелезают через забор... милиция очень слабо помогает».
Но постепенно городская жизнь налаживалась, обустраивался и рынок.
 
Старый базар Ростова-на-Дону
В 1955-56 годах выделяются средства на обустройство Старого базара (тогда официально называвшийся рынком Андреевского района), а именно - на постройку овощного и рыбного павильонов, строительство 30 ларьков, возведение ограждения, кольцевания рынка под воду и строительство колхозной гостиницы на его территории.
В брежневские времена многие знаменитости — артисты, ученые, политики, приезжавшие в Ростов по делам или погостить, первым делам спешили на настоящий южный базар. Некоторые оставили письменные свидетельства, как, например, советский ученый А.А. Намгаладзе, побывавший в Ростове в октябре 1974 года. В своих «Записках рыболова-любителя» он описал поход на рынок:
«Ростовский базар произвел яркое впечатление. Изобилие яблок разного размера, аромата и вкуса, пылающее всевозможными оттенками желтого, розового и красного цветов. И тут же рыба — свежая, соленая и вяленая, и тарань, и сазанчики, и сомики, и толстолобики, и осетрина и еще что-то незнакомое, но жутко привлекательное видом и запахом. И все это под большими щитами, громогласно запрещающими торговлю ценными породами рыб. Пивные точки искать не нужно - на каждом шагу, и рыбка к пиву всегда есть, уж мы полакомились».
 
Старый базар Ростова-на-Дону
Развал советской системы сказался и на рынке. Его наводнили «челноки», промышлявшие дешевым турецким и польским текстилем. В тот смутный период стихийно расширялся «блошиный» рынок: уже немолодые ростовчане, оставшись без средств, выносили на продажу все, что можно было продать: в основном посуду, бронзовые и медные изделия, столовое серебро...
 
Старый базар Ростова-на-Дону
Сегодня на рынке трудятся около 700 человек, общая площадь рынка составляет около трех гектаров. Ежедневно сюда приходят около 100 тысяч человек.
 
(Из книги «История Центрального рынка Ростова-на-Дону». - Ростов н/Д.: Странник, 2008 г.).
 
Было интересно? Скажите спасибо, нажав на кнопку "Поделиться" и расскажите друзьям:

Количество просмотров: 2630



Вход на сайт

Случайное фото